Г Л А В Н А Я            Ф О Т О Г А Л Е Р Е Я            И С Т О Р И Я            С П Р А В К А            Б И Б Л И О Т Е К А
— Библиотека. 2016 год —
Джабраил Хаупа: моя миссия выполнена

© Газета «Горянка», 28.09.2016 г., Марзият Байсиева

Есть в нашей республике люди, которых признают и слушают все. Один из них — Джабраил Хаупа. Он говорит о деревьях как о людях. Что их губят незнанием и жестокостью — не умеют элементарно проводить обрезку, вырубают в угоду разным интересам, зачастую корыстным. Каждое утро у Союза композиторов КБР его встречают абсолютно счастливые коты: они — друзья, к тому же Хаупа их кормит.

На планерке в понедельник мы решили записать воспоминания, да и вообще любые думы этого уникального человека, потому что все, что он говорит, ценно. Ибо выстрадано. Фанатично влюбленный в кабардинскую культуру, он многое знает и о культуре других народов, потому что много читает: «Я по сей день учусь. Но ничего не знаю».

В его кабинете — особая аура. Книги, фортепиано, тишина, наполненная тишина. Он здесь многое познал.

«Не буду плотником, буду музыкантом»

— В передаче Кулины Асановой об Исмаиле Жанатаеве вы вспоминаете, как жили в одной комнате общежития Тбилисской консерватории, как Исмаил делился с вами хлебом.

— Да, это было так. До 27 лет я голодал, но считаю себя счастливейшим человеком: мы хоть и очень бедно жили, но я был окружен любовью. Только в шестом классе впервые надел непромокаемые сапоги, старшая сестра Нина купила.

— А почему тогда стали музыкантом? Почему, например, не плотником?

— Я поступал учиться на плотника в ПТУ после седьмого класса, но в училище сказали, что у меня длинные волосы, и отправили стричься. В парикмахерской услышал песню Отса «Устал я греться у чужого огня…» Мурашки по коже. Не стал стричься, встал и ушел. Поехал обратно в Нартан. Мать удивилась. Я сказал: «Не буду плотником, буду музыкантом». Она ответила: «Ну хорошо».

Проучился три четверти в восьмом классе и пошел работать на стройку. Хотел заработать денег. Вскоре приехал дядя и повез меня в Нальчик в музыкальное училище. Прослушали, взяли. Я проучился четыре года на дирижера-хоровика. В студенческие годы написал свою первую песню «Моя весна» на слова Зубера Тхагазитова и сказал себе: «Буду композитором». Я уже старый, а песня до сих пор молодая…

Случайно ли я стал музыкантом? Думаю, нет. Все четыре сестры моего отца — гармонистки, мой брат по отцу Солтан играл на мандолине. У брата четыре дочери и сын — и все гармонисты. У меня было две матери, об этом позже, так вот, первая мать тоже играла на гармони.

— Но если говорить о генетике, вы могли стать и поэтом, как внук Бекмурзы Пачева.

— Я всю жизнь пишу, у меня восемь томов избранных стихотворений, но я их не печатал, потому что и дед – поэт. Да и мой язык мало кто поймет, потому что сейчас говорят на таком примитивном языке, что его сложно назвать кабардинским.

Боль
 

— С чем вы сравниваете язык, который слышите сейчас?

— С языком Локан. Я называл родную мать по имени Локан, а первую жену отца — Мама. Локан говорила на удивительно красивом языке. Никогда не смирюсь с тем, что слышу сейчас. Ко мне домой приезжали ученые из Адыгеи, Адам Гутов был, Заур Налоев и все, уходя, говорили: «Боже мой, какой язык мы потеряли». Наш язык умирает. Балкарскому языку это не грозит, потому что есть тюркские языки.

— Не согласна с вами. Более чем грозит. Тюркские языки при всей своей схожести совершенно разные. Например, восхищаюсь звучанием балкарского и не нравится звучание турецкого языка. Понятно, что турецкий более адаптирован к современному миру, более защищен, но балкарский язык — классический, откристаллизированный, это бриллиант, для меня он ни с чем не сравним. Скажите, пожалуйста, продолжая тему, в чем вы видите причину угасания кабардинского языка?

— Причин много. Я до сих пор помню колыбельные песни, которые пела мне Мама. Локан звала ее наной. Кто сейчас поет колыбельные песни? Никто. А у кабардинцев есть колыбельные, которые поются еще нерожденному малышу, в материнской утробе. Все лучшее, вся традиционная культура уходит, и появляются совершенно неприемлемые для здравомыслящих людей ритуалы. Сейчас, когда ребенка выписывают из роддома, там собираются мужчины, а потом идут пить. Позор. Выписывать малыша — женское дело.

Я не понимаю, почему так мало уделяется внимания родным языкам? Спорту — много внимания. Бицепсы есть — головы не надо. Послушайте внимательно, какие сейчас песни поют, какие там слова. Это духовный разврат, падение! Я отвечаю за свои слова, это именно так.

Грамматика кабардинского языка исковеркана. Часов в школе катастрофически мало, учителям-энтузиастам дорогу не дают. Я знаю ситуацию изнутри, бываю в школах и детских садах.

Хочется, чтобы женщины вернулись в семьи, не торговали на рынке, не уезжали на заработки. Не виню их, многие вынуждены заниматься торговлей. В маленькой Венгрии государство платит мамам до семи лет, это домашние ясли. Какое мудрое решение…

Две матери

— Расскажите, пожалуйста, подробнее, каким образом у вас оказались две матери.

— Мы все жили в одном доме. От первой супруги Зурият (моей Мамы) у отца было два сына, от второй супруги Локан родились мы — Нина, Маруся и я. Я родился 20 февраля 1942 года, в этот день отца увозили на фронт, он уже сел в поезд, когда кто-то крикнул ему вслед: «Кубати, у тебя сын родился», на что он ответил: «Пусть живет за меня». Он не вернулся с фронта.

Удивительные факты: Бекмурза Пачев умер 20 февраля 1936 года, я родился 20 февраля 1942 года. В семье Бекмурзы есть еще знаковый месяц — январь. Все восемь детей Бекмурзы родились и умерли в январе, в том числе и моя Локан. Сам Бекмурза родился в январе.

Локан очень любила Зурият, первую супругу моего отца. Когда она тяжело заболела, я спросил: «Чего бы ты сейчас хотела?» Она ответила: «Побыть рядом с наной, хотя бы одну ночь…» Наной, как я сказал выше, она называла первую супругу мужа. Нана была гармонисткой и травницей. Она сращивала кости. Если роженицы не могли разродиться, привозили к ней. Я знаю многие травы от нее.

Локан ослепла в сорок лет, отца я никогда не видел, жили очень бедно, но я всегда был счастлив любовью Мамы и Локан. Я видел аристократов духа. У меня есть духовное образование: я его получил благодаря пожилым людям нашей улицы.
У меня была миссия. Я ее выполнил и скоро уйду. К сожалению, в мир музыки пришел поздно, не все успел, но за мной идут мои ученики, они продолжат мое дело, один Мурат Кабардоков чего стоит.

Наша четверка — Мухадин Кипов, Хабас Бештоков, Заур Бгажноков и я отработали честно, в нашем искусстве нет периферийности. У меня были великие учителя, в том числе жившие в далеких прошлых веках. И музыканты, и литераторы.

Хотел бы сказать читателям газеты «Горянка» — я выписываю ее: воспитывайте детей в нравственности, у них должны быть ориентиры, рубежи. Есть запреты, табу, слово «нельзя».

Еще хочу, чтобы во всех кабардинских школах изучали балкарский язык, а во всех балкарских — кабардинский. Уверяю вас, все разногласия исчезнут. Я писал об этом статью еще в семидесятые годы. Кайсын Кулиев был моим другом. Учитель русского языка и литературы Анатолий Жадов, Кайсын и я часто сидели вместе. Жадова послали директором в поселок Советский, там все говорили на балкарском, и он его выучил. Помню, как он читал стихи Кайсына наизусть и говорил: «Теперь ты должен выучить кабардинский». Я провожал Кайсына в последний путь.

Надеюсь, мой родной кабардинский язык будет развиваться. Представляете, в нем 59 зафиксированных фонем, есть еще незафиксированные: звук есть, а буквы нет. Это язык поэзии.

— Джабраил Кубатиевич, спасибо за откровенную беседу. Здоровья вам.

© 2000—2016 ys & inn «Нальчик 2000. Фотогалерея. История. Справка». Сайт не является СМИ. Ограничения по возрасту: 12+.
Запрещается использование материалов сайта без разрешения авторов. Для получения информации по всем интересующим вас вопросам используйте адрес электронной почты ysign@ya.ru.

Горными тропами Кабардино-Балкарии
Нальчик. История, фотографии, афиша, веб-камеры, карта города Нальчик Официальный сайт Кабардино-Балкарской правды Портал Средства массовой информации КБР Новости КБР и Нальчика сегодня онлайн Сухомейло Я. В. |  портфолио