Г Л А В Н А Я            Ф О Т О Г А Л Е Р Е Я            И С Т О Р И Я            С П Р А В К А            Б И Б Л И О Т Е К А
— Библиотека. 2010 год —
Андрей Колкутин: со званием приятней

© «Газета Юга», 09.09.2010 г.

Андрею Колкутину присвоено звание народного художника КБР. Мастер признается, что таковым себя ощущал давно, но обретение звания, — несомненно, приятное событие:

— Признателен союзу художников, минкульту за то, что меня предложили, а выше — одобрили. Без звания я чувствовал себя хорошо, но с ним приятней. Считается, что художники индифферентны к такого рода формальностям, но для меня это звание действительно важно. Где бы я ни выставлялся на Западе, выставляюсь прежде всего как художник из Кабардино-Балкарии. И благодаря моим вещам многие люди стали знать, что вообще есть на планете Кабардино-Балкария. Это для меня принципиально, я же живу в Нальчике, мое географическое и физическое тулово здесь.
  

Европа любит крепче. На юбилейную выставку художника Колкутина
представители местной власти не пришли

© Газета «Нальчик-Экспресс», №25, 26.07.2007 г., Наталья Голубева

Творчество нальчикского художника Андрея Колкутина, чьи работы были проданы на одном из аукционов «Сотбис», в Европе знают лучше, чем в Кабардино-Балкарии. И выставляют там его значительно чаще. Недавно выставка нальчанина состоялась в московской галерее«Кино», а до этого — в Малом Манеже. Но и сограждан работы Андрея не оставляют равнодушными. Это стало понятно в четверг, на открытии выставки, посвященой 50-летию художника, в Национальном музее КБР.

Сотни людей пришли посмотреть работы Андрея, большинство которых написаны на библейские сюжеты. Главным героем выставки стал пророк Даниил, история которого в свое время поразила художника. Вера позволила пророку остаться живым, проведя ночь в яме со львами, куда его швырнули по приказу царя Дария. Пять живописных полотен экспозиции посвящены ночи, убедившей Дария в истинности веры Даниила. А другие персонажи — отдыхающий Ной, наивные и неопытные Адам и Ева, — чем-то напоминают самого Андрея. И, как всегда, на выставке присутствует любовь, уже пятьдесят лет сопровождающая художника — его бабушка, баба Шура, простые люди — точильщики, торговки, нищие.

На выставку приехала дочь Андрея Эмилия, живущая в Шотландии. Да еще и с двумя внуками художника! Кейн Александр и Эйдан Никита, не обращая внимания на торжественность мероприятия, бегали друг за другом по залу музея. Но в нужный момент Кейн Александр занял место рядом с русским дедушкой возле одной из его работ. Андрей рассказал, что, к сожалению, его зятю Полу, с которым у него полное взаимопонимание, не дали визу. В посольстве сослались на то, что Кавказ — место неспокойное.

Выступивший на открытии зампредседателя Союза художников КБР Заур Бгажноков, поздравляя Андрей, сообщил, что дать ему «заслуженного» все никак не получается из-за отсутствия интереса «наверху». Но собравшимся это настроения не испортило, а состоявшийся затем фуршет его дополнительно поднял.
  

Андрей Колкутин: я — фаталист

© Газета «Кабардино-Балкарская правда», 16.05.2007 г., Лариса Шадуева

Когда Андрей Колкутин вернулся в Нальчик после окончания Ленинградского института живописи, скульптуры и архитектуры имени Репина, заказами его не то чтобы не баловали, их практически не было. Понятно, что востребованность художника, вернее, его работ, в плане какой-то материальной компенсации зависит от многих вещей, не в последнюю очередь, от уровня восприятия зрителей — потенциальных заказчиков. Так что приходится делать очень нелегкий выбор между работой на спрос заказчика и тем, что требует душа. Колкутин выбрал второе. И оказался прав. Теперь его работы хранятся в собраниях многих музеев, среди которых Государственная Третьяковская галерея, российских и зарубежных частных коллекциях.

— Андрей, вы как-то назвали героизмом умение художника обеспечить себе возможность заниматься живописью. А что, эту возможность надо завоевывать? Ведь вообще-то художник должен быть свободным…

— Это мой куратор так говорил, но я с ним полностью согласен. Правда, героем я себя никогда не считал. Однако мне повезло в том, что на жизнь зарабатываю живописью, то есть творчеством. Это и есть свобода. Художник позволяет себе то, что хочет позволить, а не подстраивается под зрителя: он пишет откровение, а зритель, если ему понравилось, покупает.

— У вас очень много работ на библейские сюжеты. Вы — верующий человек?

— Вообще-то, к вере это мало имеет отношения. В принципе, для меня нет разницы, пишу ли я своих бабулек, провинциальные или библейские сюжеты. Для меня они как бы равнозначны. Герои библейских сюжетов — это ведь тоже провинциалы. Самое главное — решить картину какими-то новыми художественными, пластическими, цветовыми приемами.

— Кстати, бабульки очень милые, родные какие-то…

— Это от моей бабушки. Я родился в Приморском крае. Отец умер, когда мне был год и восемь месяцев. После этого мама привезла меня сюда в Нальчик к бабушке. Так вот, мама работала, а бабушка со мной возилась, сказки рассказывала. Вот эта ее теплота передалась и моим героям.

— Присутствие в работах множества каких-то значков, иероглифов несет какую-то смысловую нагрузку?

— Все, что присутствует на холсте, имеет свое значение. Это мой собственный шрифт, и насколько я буду играть этими иероглифами, насколько захочу, настолько и можно прочитать написанное.

— Вы не хотите, чтобы все понимали ваши работы?...

— Да нет. Просто, должна быть интрига какая-то между зрителем и картиной. Конечно, приходится иногда объяснять, но работ много, и порой сам не могу прочесть. Нет, когда писал, разумеется, знал и помнил весь «текст», просто я их настолько шифрую, что со временем забываю. И это нормально.

— Как воспринимает официальная церковь иконы, написанные в необычной технике.

— Наверное, никак. Вообще, к церковному искусству никакого отношения не имею. Ну разве что все это как-то связано с традициями древнерусской иконы. Однако у меня больше другого духа, то есть я разрушаю эти традиции, и вот вам уже не икона, а картина, ассоциативно, стилевым и пластическим языком связанная с канонами древнерусской живописи.

— Например, «Никола чудотворец»: образ святого обозначен символически — круг и треугольник. Какую-то информацию несут эти геометрические фигуры?

— Несут, и она направлена на создание более отстраненного состояния, некоего отрыва от земли, ощущения космоса, что ли…

— То есть материальное отличается от духовного.

— Абсолютно. Понимаете, знаковые работы не то чтобы сложнее воспринимаются. Некоторые, например, в восторге от них и предпочитают купить именно знаковую работу,то есть им хочется уйти в какое-то особое, неземное настроение.

— Судя по работам, вы неплохо знаете Библию…

— Читаю. Опять же не для того, чтобы лучше знать Библию, а чтобы найти какой-нибудь интересный сюжет. Останавливаюсь на знаковых событиях, из осмысления которых и появились «Иаков спящий», «Адам и Ева», «Жертвоприношение Авраама», «Благовещение» и другие.

— А почему столько разных вариантов «Спящего Даниила»?

— Не знаю, почему-то я запал на этот сюжет, а потом сам себе поставил сверхзадачу — подходить к одному и тому же содержанию и решать его по-разному в гамме, композиции, цвете. Но я еще думал и об экспозиции, чтобы картины, может, даже были в противоречии между собой и от этого выигрывали бы чисто визуально.

— Вы не стараетесь понравиться зрителю?

— Ни в коем случае. Думаю только о себе. Сплошной эгоизм. Картина — мое откровение. А потом, когда она закончена, то уже сама, без меня, должна работать на уровне восприятия зрителя, бороться за него. Короче, я все сделал тем, что написал ее, остальное — не мое дело.

— Какое ощущение, когда заканчиваешь картину?

— Опустошенность какая-то.

— Жалко расставаться с работами, когда их покупают?

— Будь у меня возможность зарабатывать чем-то другим на жизнь и продолжать писать картины, я бы их не продавал вообще.

— Ни одной?

— Ни одной. Просто дарил бы их музеям, пожелавшим иметь мои работы у себя. А еще, если бы богатым был, устраивал бы выставки. В принципе, я выставляюсь в Москве, Дании, где почти все картины покупают. И вот, приезжаю сюда, а у меня в мастерской ни одной работы. Что хорошего-то? Скорее начинаю писать, чтобы в опустошенной мастерской с нуля воссоздать прежнюю ауру.

— Есть любимые работы?

— Нет. Мне дорога каждая моя картина. И потом, что значит, любимая работа? Каждый холст стараюсь довести до такой степени, чтобы им доволен был, в первую очередь, я сам. Поэтому почти все, ну, процентов на девяносто девять, работы — любимые. И со временем я не разочаровываюсь в том, что сделал, скажем, лет шесть назад. Хотя бывает, конечно, что смотришь: эта работа — сильнее, а вот та — чуть слабее. А что делать? Не все ведь на одном дыхании писал. Поэтому есть и более удачные работы, и менее. Но я никогда не переписываю свои картины из-за давности: что сказал, то сказал.

— У вас академическая школа. Зачем нужно было искать какой-то язык, стиль?

— Как вам сказать… Некоторые заканчивают академию и продолжают всю жизнь писать в определенных канонах, которым их обучили, то есть идут по проторенной дорожке. А я еще в академии начал свои поиски. Другие там дипломные работы на тему войны писали, а я это еще на первых курсах прошел. Ну, сколько можно? Скучно. Мне ведь за диплом тройку влепили. Да меня это нисколько не расстроило, потому что все я знал на пятерку. И потом, что важнее, оценка какая-то или путь в искусстве? Учился я у Моисеенко, а его мастерская считалась тогда, скажем так, самой левой, то есть неконсервативной. Сам же Моисеенко учился у Осмеркина — советского сезаниста, члена объединения московских художников «Бубновый валет», обращавшихся к живописно-пластическим исканиям в духе творчества Сезанна, кубизма, русского лубка. Естественно, сам Моисеенко свою тему развивал не в академических канонах и нам, студентам, разрешал экспериментировать. В этом плане мне здорово повезло. Конечно, к семестровым выставкам я всегда делал несколько вариантов одной темы, сюжета — это ведь академия и нужно было выполнять предъявляемые к процессу обучения требования.

— Много читаете?

— В последнее время мало. Нравятся Кундера, Гессе, Маркес.

— Какую музыку любите?

— Орган. Джаз. Танцевальный джаз Бэри Уайта. Очень люблю танцевать. В академии с нами училась кубинка, которая здорово танцевала латиноамериканские танцы и меня научила. С тех пор я танцую в основном с невидимкой. То есть сплошной экспромт — полная свобода, не знаешь заранее, какое движение рукой или ногой сделаешь, все как-то гармонично само идет. Владелец галереи в Дании, куда я дважды в год поставляю свои работы, после выставки всегда устраивает в ресторане фуршет с танцами для художников и клиентов. Я как-то станцевал раз, и потом галерейщик через переводчика мне говорит: «Ну, все, теперь ты просто обязан сюда приезжать и танцевать». В прошлый раз подошел с одной мадам, которая купила мою работу: «Давай, танцуй с ней». А один вечер был, когда я едва успевал что-то перекусить — постоянно подходили покупатели, в основном пожилые, даже бабульки, изъявлявшие желание потанцевать.

— В судьбу верите?

— Вообще-то, я — фаталист. Конечно, человек в какой-то степени сам строит свою судьбу. И все же, если бы я случайно не узнал о художественной школе при Ленинградском институте живописи, то и не поехал бы. А на самом деле не случайно, потому что, как говорят китайцы, случайностей в мире не бывает. И поэтому, если со стороны посмотреть, я как по течению плыву: получится — хорошо, нет — ну, и ладно. Потом, когда я в Нальчике после академии сидел без заказов, тоже, вроде бы случайно, узнал от моего друга художника Рустама Тураева об элитной творческой даче Сенеж в Подмосковье. Там надо было жить два месяца и работать, а затем приезжала комиссия и отбирала картины на всесоюзные тогда выставки. А это уже супер. Вот так после института надо было поработать пять лет, чтобы у меня появилась уверенность, что мои работы можно показать в Москве. Так вот и пошло-поехало. Потом я уже просто обязан был привозить свои работы. А когда в первый раз участвовал на всесоюзной выставке, один очень влиятельный московский искусствовед Александр Морозов, выступая на телевидении, сказал, что картины Колкутина из Нальчика стали открытием этой самой выставки. То есть и он мне такую рекламу сделал.

— А вы ожидали этого?

— Нет, конечно! Откуда?!

— Предложений переехать не поступало?

— Нет. Да я и не хочу. Смысла нет. Там все другое. Москва ведь такой тусовочный город. А здесь я в тиши работаю, и меня устраивает все.

— Творческую зависть испытываете к кому-нибудь?

— Нет. У меня всегда желание видеть хорошего художника, который мне понравился бы. Нашего, а не какого-нибудь прозападного со своими инсталляциями и перформансами. Но их, к сожалению, мало. Даже в Москве, если десяток интересных художников наберется, хорошо. Здесь мне близки Цримов, Шамеев, Тураев, Горлов.

— Само понятие «хороший художник» — относительное или конкретное?

— Конечно, оно имеет и субъективный оттенок. Однако нельзя подходить к этому определению узко, по близости стиля. Есть художники, работающие в совершенно противоположных направлениях, но я их считаю отличными живописцами.

— Художники — натуры очень сложные. Особенно для семейной жизни. Что скажете о себе? В семье с вами легко?

— Наверное, нелегко.

— В чем?

— Ну… До удачи в Москве денег ведь не было. Жена, например, работала, а я уходил в мастерскую и занимался своим делом. В моем успехе она сыграла немаловажную роль тем, что давала возможность спокойно заниматься живописью. Другая сразу пилить начала бы: вот денег нет, хватит ерундой заниматься.

— Если не художником, кем еще вы могли бы стать?

— Никогда не думал об этом. Даже мысли не было. Потому что рисовать начал с раннего детства, даже возраста не помню, когда сделал первый рисунок.

— Как вы считаете, миром правит добро или зло?

— Наверное, все-таки добро. Мне кажется, вообще добрых людей больше, чем злых. Я так думаю. Конечно, в жизни бывают разные, мягко говоря, не очень приятные ситуации, но это же не значит, что зла больше.

© 2000–2016 ys & inn «Нальчик 2000. Фотогалерея. История. Справка». Сайт не является СМИ. Ограничения по возрасту: 12+.
Запрещается использование материалов сайта без разрешения авторов. Для получения информации по всем интересующим вас вопросам используйте адрес электронной почты ysign@ya.ru.

Горными тропами Кабардино-Балкарии
Нальчик. История, фотографии, афиша, веб-камеры, карта города Нальчик Официальный сайт Кабардино-Балкарской правды Портал Средства массовой информации КБР Новости КБР и Нальчика сегодня онлайн Сухомейло Я. В. |  портфолио