История Нальчика    |    Фотогалерея    |    Справка    |    Карта Нальчика    |    Библиотека    |    Скачать    |    Контакты


  

   


 
предыдущая
| оглавление | следующая

 
«я вижу Нальчик в сорок третьем»
 

«Я похлопал круп коня, предназначенного Гитлеру»
Рассказ Барасби Мулаева, записанный Олегом Гусейновым и опубликованный в «Газете Юга», №25, 1998 год.

•••••Барасби Мулаев, 68 лет, народный артист КБР. В 1958 году окончил ГИТИС, снялся в 30-ти фильмах, среди которых: «Олеко Дундич», «Раненые камни», «Буйный Терек», «Табор уходит в небо», «Герой нашего времени», «Дорога на край жизни», «Вершины не спят», «Крутизна». Лауреат Государственной премии КБР 1997 года.

•••••Мне иногда кажется, что я помню каждый день пребывания немцев в Нальчике, хотя впервые увидел их в Лескене. А первое военное впечатление — от воздушного налета. Немцев остановили у Баксана, а у нас во дворе (это было на улице Свободы) вырыли яму на случай бомбежки. Я дал слово, что не полезу туда. И вот первый налет, все задрожало, дом заходил ходуном, я сильно испугался и бросился в яму, а она уже забита, и я оказался с краю. Самолеты шли, сменяя друг друга, а во дворе какая-то старуха продолжала варить борщ на керосинке: чистила картошку, шинковала капусту. В городе все взрывалось, я выглядывал из нашего защитного сооружения и видел невозмутимую старуху. Мне было 13 лет.
•••••Когда стало ясно, что немцев не остановят, отец (он был замом председателя горисполкома) хотел отправить нас с матерью вместе с военными во Владикавказ. Но так случилось, что мы остались в Лескене, там были наши родственники.
•••••Однажды утром я увидел на улицах села бронетранспортеры с крестами. В появление немцев как-то не верилось, и я решил, что это англичане. Но вскоре увидел на рукавах свастику и понял — это не союзники. Будучи идеологически подкованным, перестал выходить на улицу. Заметив как-то входящего во двор немца с маленьким бидончиком в руках, схватил подаренную отцом саблю и с черного хода побежал в огород, где початки кукурузы были уже выломаны, но стебли еще стояли. Выкопал небольшую канавку и, засыпав саблю землей, стал прислушиваться. Выстрелов, которых я ожидал, не последовало, и я осторожно пошел обратно, В доме слышался мирный разговор и даже смех. «Ком, ком», — сказал немец, увидев меня. Я подошел. Это был невысокого роста толстенький, кругленький, далекий от военного вида человек. Он потрепал меня по голове, ему налили молока в бидон, и он ушел. Мои идеологические устои сильно пошатнулись, я стал выходить на улицу и копаться в разбитой технике.
•••••Скоро мы с матерью ушли из Лескена и пошли пешком в сторону Нальчика. Она осталась в Аргудане у родственников, а я пошел дальше по госдороге. Навстречу — немцы и румыны, первые — на машинах или в аккуратном строю, вторые — на телегах либо несколько вразброд. Вдоль дороги среди стеблей кукурузы виднелись подбитые танки, сожженые автомашины. Мальчишеское любопытство брало верх, я уходил с дороги, что-то там отвинчивал, откручивал. Однажды нашел мелкокалиберную винтовку, повесил ее через плечо. Встречные немцы к винтовке относились как-то безразлично, но часто спрашивали дорогу на Баку. Я знал, что это бакинская трасса, поэтому показывал в ту сторону. Однажды один бдительный немец остановил меня, долго рассматривал винтовку, а потом, взявшись за ствол, со всей силы ударил об асфальт. Мелкашка переломилась, и он ее выбросил. Я добрался до Нальчика и поселился на чердаке трехэтажного дома на Советской (он и сейчас стоит там напротив поликлиники №1). Мы когда-то жили в этом доме, я знал там все ходы и всех окрестных пацанов. Через кого-то из них мать и сообщила мне, что вернулась в Нальчик.
•••••Наши мальчишеские забавы в дни оккупации происходили в садике Свободы или вокруг него и часто были связаны с оружием и боеприпасами. У нас была игра: запал гранаты закреплялся на дереве, к кольцу привязывалась длинная веревка, мы все брались за ее конец, на счет «три» дергали и падали на землю. В парке было много убитых лошадей, их животы пухли и надувались. Мы стреляли в них из мелкокалиберного пистолета и смотрели, как выходит воздух и опадают животы.
•••••Однажды в самом центре садика Свободы мы разожгли костер, бросили туда нечто среднее между небольшим снарядом и крупнокалиберным патроном, а сами спрятались за деревьями. Патрон не выстрелил, а стал крутиться, издавая страшный, похожий на сирену звук. Немецкие офицеры, стоявшие у входа в здание Дома пионеров (сейчас оно полуразрушено), бросились кто куда.
•••••Как-то раз длинный, чуть сгорбленный, носивший крупные очки немец, живший на углу Свободы и Советской, попросил нас перенести его вещи (он переезжал в Вольный Аул), пообещав сигареты: мы все курили. Мы взяли несколько картонных коробок и пошли. Впереди шел немец, я — последним. Смотрю, все пацаны шурудят в своих коробках, вытаскивают что-то — и в карман. На шее у меня висел бинокль, я засунул его под свою рыжую английскую шинель, потом полез в коробок, стал тащить что-то круглое и продолговатое, не сводя глаз с идущего впереди немца. Это оказалась палка колбасы. Так я вытащил колоду карт, пачку сахарина, конфеты в целлофановой обертке. Мы донесли все немцу и, получив сигареты, быстро ушли, чтобы поделить часть добычи, а остальное разыграть в карты. Я оставил себе только сахарин и отнес его матери к чаю.
•••••Напротив школы №2 на Шогенцукова стоял клуб милиции, где немцы расположили какой-то склад. Как-то ночью мы влезли туда, я оказался на сцене в полной темноте и упал оттуда на тюки с немецким обмундированием. Мы набрали там всего, а на следующий день, нарядившись в немецкую форму, вышли на прогулку. Между парикмахерской «Чародейка» и бывшим зданием МВД нас остановили двое немцев с автоматами. Мы им пытались объяснить: зима, холодно, поэтому мы так оделись. Они смотрели на нас, что-то громко говорили, но потом отпустили. Видимо, из-за того, что заканчивалось время их пребывания в Нальчике, скоро должны были вернуться наши.
•••••...Он был постарше нас года на 2–3, еще до войны мы ходили с ним на рыбалку в Долинск, на реку Хасаньинку. У Сарыча был большой сак, перекрывающий почти всю речушку. Он ставил его, а мы криками и ударами по воде гнали в сеть рыбу, большую часть которой он брал себе (за сак, говорил он). Когда пришли немцы, вольноаульский мост на Советской был разрушен, и они брали мужчин от 14 лет и старше на восстановление моста, давая при этом какой-то паек: хлеб, консервы, Сарыч оказался в ремонтниках, а нас не взяли по возрасту. А через какое-то время смотрим, Сарыч уже в немецкой форме. Оказалось, он подвозил им продукты или боеприпасы в горы в окрестностях Нальчика. Ящики укладывались на осликов с двух сторон, и Сарыч вел этот караван. Кинотеатр «Победа» при немцах продолжал работать, показывали немецкие фильмы, но нашим пройти туда можно было только с кем-нибудь из немцев. Сарыч, имевший немецкую форму, водил нас в «Победу». Мы шли по Кабардинской и, видя встречного немца, говорили: «Сарыч, отдай честь». От отдавал, но нам этого было мало, и при появлении следующего немца мы просили: «Сарыч, сделай «хайль», — и он вытягивал руку в приветствии. Он ушел с немцами, и я встретил его уже в 70-х. Сарыч узнал меня первый: «Мулла, это ты?» Оказалось, что он скоро отстал от немцев, вступил в Красную Армию, воевал. Но его нальчикскую эпопею как-то раскрыли и дали ему 25 лет, он бежал, ему добавили срок. Всего у него набралось 75 лет, но его отпустили по амнистии. Мы встречались с ним какое-то время, а потом я его потерял.
•••••Я не помню, как в тот день оказался у «Победы», но там происходило какое-то важное мероприятие в присутствии некоего солидного немецкого чина. На площадке перед входом в кинотеатр стояли три солидных старика и держали под уздцы коня, которого после мероприятия должны были передать немцам для Гитлера. Это был красивый серый в яблоках конь, все убранство которого — уздечка, седло — было отделано серебром. Старики тихо о чем-то переговаривались, конь стоял смирно, с высоко поднятой головой. Я подумал, неужели конь уйдет, а я к нему даже не притронусь? Я подошел и дважды громко хлопнул коня по крупу. Он заходил из стороны в сторону, а один из стариков, посмотрев на меня, укоризненно покачал головой и поцокал языком. Я в ответ сделал то же самое, после чего старики предпочли со мной не связываться. Так и не дождавшись когда немецкий чин выйдет из кинотеатра, чтобы принять подарок, я ушел.
•••••Немцы уже собирались покидать Нальчик. Возле школы №2, где на первом этаже располагались хозяйственные службы, а на втором и третьем — казармы, собралось немало народу. Немцы выбрасывали из окон старые ботинки, свитера, другую одежду. Перед крайним окном первого этажа толстый мордастый немец вертел в руках красивую металлическую банку. «Кидай, кидай», — показываю я немцу. Он бросает банку, я ловлю ее, она открыта — и в ней синеватая прозрачная масса. «Повидло», — думаю я, двумя пальцами зачерпываю густую массу и отправляю в рот. Немец в окне смеется, а я чувствую, что во рту у меня тавот, которым смазывают колеса телеги. Немец продолжает хохотать, тогда я бросаю банку, поворачиваюсь к нему спиной и, сняв штаны, показываю свой зад, хлопая по нему ладонью, и машу немцу рукой. Красная морда исчезла в окне, а я надел штаны и бросился бежать.
•••••...Они вошли со стороны, почему-то на быках, Оказалось, что у наших не было бензина. Мы знали, что в Гортопе на Кабардинской (недалеко от ресторана «Кавказ») в большом подвале топлива было полно. Мы отвели наших туда. Я помню, как плакали женщины, а через 20 лет, в 1963 году, я написал об этом стихи:

...Я помню Нальчик в 43-м,
И Васьки Рыжего подвал,
Куда, влетев перед рассветом,
Я Ваське, — «Наши!» — проорал.
Он мне поверил сразу, сходу,
И мы рванули наугад
Чрез окоп, через подводу,
Через забитый снегом сад.
Мы с ним бежали, как летели,
В объятьях бились, путались в ногах,
И что-то взрослое мы грозно пели,
Кусочки сахара держа в руках.
...Так что есть Родина? Причал?
Или начало всех начал?
Когда я думаю об этом,
Я вижу Нальчик в 43-м.


* * *

Улица ОДС (фрагмент)
Полина Лепинг,
«Газета Юга», № 20, 14.05.2009 г.

•••••Рассказывает житель дома №2 Евгений Цымбал: «Немцы начали бомбить город. За домами ОДС, где улица Лермонтова, были выкопаны окопы, в которых мы прятались целыми днями. Мы, чтобы всякий раз не выходить по сигналу, вырыли у себя подвал прямо под полом. Но наши дома не пострадали. Немецкие самолеты хорошо бомбили город, только стратегические объекты...
•••••Огромный немец шел по улице и от большой конфеты отламывал нам, мальчишкам, бежавшим за ним. Он зашел в нашу квартиру и сказал: «Матка! Сюда! Так, вы будете жить тут, а в этой комнате будут жить солдаты».
Они не были назойливыми. Показывали нам фотографии своих детишек, жен, говорили, что эта война никому не нужна и они вряд ли уже вернутся домой...
•••••На парашютной вышке — она стояла, где сейчас Дворец пионеров, — наши солдаты установили миномет. Стреляли по тем местам, где замечали фашистов. Один раз дали очередь по нашему дому, и немцы в коридоре дома стали складывать своих стонущих, истекающих кровью раненых. Потом их всех увезли куда-то. Зимой солдаты каждый вечер приносили нам дров: «Матка, топи хорошо, пусть, когда мы вернемся, будет тепло». Мать и ее сестра, приехавшая к нам в гости и оставшаяся на всю войну, топили так, что к ночи вся квартира согревалась.
•••••1 января 1943 года мы справили Новый год, а наутро всех до единого жильцов ОДС выселили. Немцы помогали нам выносить вещи. Мы укрылись в недостроенном доме отцовского друга. В ночь с 1 на 2 января все 6 домов ОДС были взорваны. Утром же 2 января ни одного немца в городе не осталось. По Инессе Арманд со стороны Кенже шли партизаны, пуская в небо автоматные очереди…»


* * *

Последняя ночь оккупации
Геннадий Коммодов, газета «Кабардино-Балкарская правда», 09.01.2013 г.

•••••«Оля, ты хорошо ставни прикрыла? А то опять полицаи ворвутся». Вера Ивановна недаром боится: как-то ночью в щелку пробилась полоска света. Двое оккупантов вломились, керосиновую лампу сбросили на пол, растоптали сапогами, страшно ругались, грозили арестом. По ночам в «еврейской колонке» постоянно раздавались выстрелы и истошные крики соседей-татов, которых били, уводили куда-то немецкие солдаты, их пособники-полицаи. Никто из арестованных не возвратился.
Тринадцатилетнюю Олю и семилетнюю Валентину Федор еще в октябре оставил на квартире. Его самого, шофера республиканского узла связи, с полуторкой мобилизовали вывозить в Грузию архивы Кабардино-Балкарии. Из последнего рейса он не вернулся.
•••••Около полуночи в ставни постучали. Вера Ивановна встала в холодном поту. Стук был тихий, какой-то просительный. Дрожащими руками зажгла лампу, открыла дверь. Там стояли молоденький лейтенант и два бойца. Наши, советские, с оружием и … мокрые до пояса.
•••••— Мы разведчики, — тихо проговорил лейтенант. — Вот провалились, когда речку переходили. Можно у вас обсушиться?
•••••— Родненькие, заходите!
•••••Хозяйка засуетилась, подбросили в печку несколько поленьев, поставила чайник. Отошла к сундуку, стала доставать оставшуюся одежду мужа: нашла его ботинки, выходные сапоги, костюм. Бойцам все пришлось впору.
Вскипел чайник.
•••••— Сахара у меня нет, — извинилась Вера Ивановна и достала несколько кусочков макухи — подсолнечного жмыха.
•••••Часа через полтора разведчики ушли.

Наступление
•••••3 января 1943 года вошла 37-я дивизия Красной Армии. Многие бойцы были небритые, в прожженных шинелях. Встречали их восторженно, обнимали, старались хоть прикоснуться.
•••••Одна старая татка протягивала проходящим красноармейцам мальчонку и кричала:
•••••— Поцелуйте моего внучика! Мы остались живы!
•••••Вечером к Вере Ивановне домой забежал боец. Он торопился, протянул солдатский вещмешок.
•••••— Здесь все, что вы нам ночью дали. Девчонкам несколько кусочков сахара… Мы вас никогда не забудем! А сейчас выступаем на Пятигорск.
•••••Через день нальчане узнали об ожесточенном бое на реке Малка. Враг отползал, бешено огрызаясь. Наступление наших было стремительным, и к 11 января Кабардино-Балкария была полностью освобождена.

Спустя 30 лет
•••••Вера Ивановна Петренко живет в Шалушке у дочери — учительницы Ольги Федоровны. Бабушку очень любят, ухаживают за ней внучки Наташа, Рита, Алла.
•••••Как-то вечером включили телевизор. На экране шла передача Анатолия Бичоева: седой полковник рассказывал, как он и двое бойцов перед самым освобождением ночью проникли в Нальчик, как провалились под лед, когда переходили речку, как обсушились в домике одной женщины. Вера Ивановна узнала того самого лейтенанта.
•••••На другой день отправились на телестудию к Бичоеву. «Я устрою встречу в студии, перед телекамерой. Узнавайте друг друга, обнимайтесь, целуйтесь», — предложил он.
•••••Встреча прошла очень волнующе. Иван Андреевич Грищенко в войну дошел до Берлина, командовал полком. В 1946 году вместе с женой Полиной Георгиевной демобилизовались. Местом жительства выбрали Нальчик. Очень общительный, отличный рассказчик, ветеран за эти годы стал большим другом многих школ города, молодежных коллективов. Ему присвоено звание «Почетный гражданин Нальчика».


* * *

Я помню военный город
Ирина Богачева, газета «Кабардино-Балкарская правда», 13.12.2012 г.

•••••Семь десятилетий назад Северный Кавказ был ареной боевых действий, территорией противостояния армии СССР и войск фашистской Германии, стремившейся к нефтеносным районам Грозного и Баку. Несколько месяцев длилась битва за Кавказ, победу в которой одержали советские части. 3 января 1943 г. от захватчиков была освобождена столица Кабардино-Балкарии. О периоде, когда в Нальчике находились оккупанты, вспоминает старожил города Юрий Заиченко.
•••••— Нальчик в то время считался небольшим городком, и жилые дома были в основном турлучные, то есть саманные. Но в столице республики уже действовало несколько промышленных предприятий, десять школ, педагогический институт и другие учебные заведения.
•••••До войны были возведены здания, которые и сейчас являются украшением города: у скрещения улиц Лермонтова и пр. Шогенцукова (прежде ул. Бульварная — Сталина — Республиканская) — самый большой на Северном Кавказе Дом туриста с высоким шпилем и гостиница «Нальчик». Неподалеку — драматический театр (сейчас в этом здании располагается Кабардинский театр им. А. Шогенцукова), на ул. Кабардинской — трехзальный кинотеатр (после войны получивший название «Победа») со знаменитой скульптурной композицией в виде пары, танцующей национальный танец. У входа в парк — музыкальная школа, ныне не существующий Дворец пионеров и учебный корпус для подготовки хозяйственных кадров (медицинский факультет КБГУ). На курорт в зоне Долинска, где было много санаториев с большими, светлыми корпусами, приезжали жители из разных уголков страны.
•••••В Нальчике проводилось много массовых военно-патриотических, общенародных мероприятий — физкультурные праздники, парады, спортивные соревнования. Мой старший брат Виктор, позднее погибший на фронте, часто брал меня в аэроклуб, расположенный на углу улиц Кабардинской и Коммунистической (ныне в этом здании городское отделение ДОСААФ), водил на аэродром. Ходили мы пешком, ведь общественного транспорта тогда в Нальчике не было.
•••••Мама была патриотом и активисткой. Когда началась война, она как швея-надомница выполняла заказы не только для граждан, но и для военнослужащих — проводила большую работу в военкомате, где был организован пункт по сбору и отправке вещей для солдат Красной Армии. Нальчане включились в эту работу с большим энтузиазмом — «Все для фронта, все для победы!»
•••••Я был неизменным участником таких мероприятий, порой приходилось день и ночь находиться в военкомате. Патриотический дух передавался от взрослых детям и юношам и, безусловно, являлся одним из важных факторов стойкости и мужества защитников Кавказа, Кабардино-Балкарии, Нальчика.
•••••До оккупации Нальчика в июле-октябре 1942 года жителям города пришлось испытать большие невзгоды из-за дефицита продуктов и топлива. Угля, дров, керосина не было, нечем было обогревать жилища, не на чем готовить еду. Мне, как и другим подросткам, приходилось почти каждый день после школьных занятий ходить за несколько километров в лес за Вольным Аулом, чтобы собрать и принести вязанку хвороста.
•••••Керосин для примуса и шелуху подсолнечных семечек с маслозавода для печки достать было почти невозможно. За керосином надо было несколько часов стоять в километровой очереди, тянувшейся (по нынешней улице Мальбахова) от железнодорожного переезда у элеватора вдоль маслобойного и машиностроительного заводов до улицы Циолковского, где позднее был вход на завод «Севкавэлектроприбор».
•••••Особенно хорошо я запомнил, как в октябре 1942 года, незадолго до оккупации, немецкий самолет-разведчик «рама» каждый день летал над городом и вел фотосъемку. Было очень тревожно, но в городе не было ни растерянности, ни паники. Неизгладимое впечатление на меня произвел неожиданный налет немецких бомбардировщиков 25 октября. Было воскресенье, хорошая погода, и на громадной площади от того места, где сейчас стоит Музыкальный театр, до переезда у элеватора шумел воскресный рынок (денег в обращении тогда не было, форма торговли одна — товарообмен).
•••••Сначала никто не понял, что в небе немецкие самолеты, но когда полетели бомбы, стало ясно, что это фашисты. В районе военкомата (ул. Пятигорская — Толстого — Коммунистическая) было разрушено несколько жилых домов, и мне вместе с другими ребятами пришлось разгребать завалы и вытаскивать убитых. Было жутко.
•••••После бомбежки самолеты на бреющем полете (лица улыбающихся летчиков были видны с земли) стали вести обстрел жителей, в основном молодых, которые вручную копали противотанковый ров. Он начинался от Баксанского шоссе за речкой Шалушка, через Прохладненское шоссе и железную дорогу тянулся до реки Нальчик. Во время оккупации фашисты сбрасывали в этот ров тела расстрелянных горожан и жителей сел республики.
•••••28 октября гитлеровцы вошли в Нальчик. В городе было тихо, стрельба ночью прекратилась, но часть горожан все еще оставалась в крытых траншеях. Те, кто уже вернулся в свои дома, увидели, как вдоль заборов по обе стороны улицы цепочкой шли вражеские солдаты. Я выскочил из траншеи и наткнулся на одного из них, услышал вопрос про «русиш зольдат» и неопределенно махнул куда-то рукой. До сего времени удивляюсь, что не испугался.
•••••Никакой стрельбы и насильственных действий вражеские солдаты (румыны и венгры) не совершали. Потом появились немцы — верхом на гарцующих лошадях, в белых манишках и черных галстуках. Также подчеркнуто аккуратно были одеты фашисты, выглядывавшие из люков нескольких танков. Нальчане, стоявшие вдоль домов и заборов, восприняли этот парадный строй спокойно и сдержанно. Мне, двенадцатилетнему подростку, уже тогда показалось, что оккупанты делают это наигранно, специально, как психическую атаку, чтобы произвести впечатление и подавить волю населения, склонить жителей на сторону новой власти.
•••••Видимо, и бомбы на базар они не бросили, чтобы не злить народ. Уже потом я узнал, что после возникновения мощного партизанского движения на захваченных территориях наступающие части имели указание вести в национальных республиках «новую политику».
•••••Днем наглядно насильственные действия фашисты не вели. Выстрелы и крики слышались по ночам. Гитлеровцы не чувствовали себя здесь уверенно и спокойно, и подтверждением этому стало то, что в ночь на 1 января 1943 года, когда начался интенсивный обстрел в стороне Долинска, три офицера, определенные в наш дом на постой, вскочили с кроватей и, наскоро одевшись, исчезли. На наш с мамой вопрос, в чем дело, они впопыхах успели крикнуть: «Гитлер паф-паф».
•••••Мы терялись в догадках. Может, Новый год так встречают?
•••••Оказалось, что наши передовые части вошли в город, и уже 2 января 1943 года Нальчик был очищен от гитлеровцев, а заблудившиеся одиночки и группы бежали в сторону Баксанского шоссе. Нальчане ликовали. На трупы убитых оккупантов, которые валялись на улице Кабардинской и принципиально не убирались несколько дней, никто не обращал внимания.
•••••Однако рядом с радостью шло горе — горожане раскапывали во рву и хоронили расстрелянных близких, получали с фронта похоронки, ухаживали за ранеными в госпиталях, разбирали руины, восстанавливали дома, больницу, наш любимый кинотеатр…
•••••Война продолжалась, но сила духа советских людей, их дружба, сплоченность, преданность Родине сделали свое дело и привели к победе в битве за Кавказ, в Великой Отечественной и Второй мировой войне.


предыдущая | оглавление | следующая
  
  
   
            
 

История   |   Фотогалерея   |   Справка   |   Карта   |   Библиотека   |   Скачать   |   Контакты

© 2000–2013 inn & ys «Нальчик 2000. Фотогалерея. История. Справка»


loading