Г Л А В Н А Я            Ф О Т О Г А Л Е Р Е Я            И С Т О Р И Я            С П Р А В К А            Б И Б Л И О Т Е К А
— История Нальчика: от крепости к столице и курорту —
предыдущая | оглавление | следующая
Глава 5. Город воинской славы

«Я вижу Нальчик в сорок третьем...»

«Я похлопал круп коня, предназначенного Гитлеру». Рассказ Барасби Мулаева, записанный Олегом Гусейновым и опубликованный в «Газете Юга» №25, 1998 г.

Мне иногда кажется, что я помню каждый день пребывания немцев в Нальчике, хотя впервые увидел их в Лескене. А первое военное впечатление — от воздушного налета. Немцев остановили у Баксана, а у нас во дворе (это было на улице Свободы) вырыли яму на случай бомбежки. Я дал слово, что не полезу туда.

И вот первый налет, все задрожало, дом заходил ходуном, я сильно испугался и бросился в яму, а она уже забита, и я оказался с краю. Самолеты шли, сменяя друг друга, а во дворе какая-то старуха продолжала варить борщ на керосинке: чистила картошку, шинковала капусту. В городе все взрывалось, я выглядывал из нашего защитного сооружения и видел невозмутимую старуху. Мне было 13 лет.

Когда стало ясно, что немцев не остановят, отец (он был замом председателя горисполкома) хотел отправить нас с матерью вместе с военными во Владикавказ. Но так случилось, что мы остались в Лескене, там были наши родственники.

Однажды утром я увидел на улицах села бронетранспортеры с крестами. В появление немцев как-то не верилось, и я решил, что это англичане. Но вскоре увидел на рукавах свастику и понял — это не союзники. Будучи идеологически подкованным, перестал выходить на улицу.

Заметив как-то входящего во двор немца с маленьким бидончиком в руках, схватил подаренную отцом саблю и с черного хода побежал в огород, где початки кукурузы были уже выломаны, но стебли еще стояли. Выкопал небольшую канавку и, засыпав саблю землей, стал прислушиваться. Выстрелов, которых я ожидал, не последовало, и я осторожно пошел обратно.

В доме слышался мирный разговор и даже смех. «Ком, ком», — сказал немец, увидев меня. Я подошел. Это был невысокого роста толстенький, кругленький, далекий от военного вида человек. Он потрепал меня по голове, ему налили молока в бидон, и он ушел.

Мои идеологические устои сильно пошатнулись, я стал выходить на улицу и копаться в разбитой технике.

Скоро мы с матерью ушли из Лескена и пошли пешком в сторону Нальчика. Она осталась в Аргудане у родственников, а я пошел дальше по госдороге. Навстречу — немцы и румыны, первые — на машинах или в аккуратном строю, вторые — на телегах либо несколько вразброд.

Вдоль дороги среди стеблей кукурузы виднелись подбитые танки, сожженые автомашины. Мальчишеское любопытство брало верх, я уходил с дороги, что-то там отвинчивал, откручивал. Однажды нашел мелкокалиберную винтовку, повесил ее через плечо. Встречные немцы к винтовке относились как-то безразлично, но часто спрашивали дорогу на Баку. Я знал, что это бакинская трасса, поэтому показывал в ту сторону.

Однажды один бдительный немец остановил меня, долго рассматривал винтовку, а потом, взявшись за ствол, со всей силы ударил об асфальт. Мелкашка переломилась, и он ее выбросил.

Я добрался до Нальчика и поселился на чердаке трехэтажного дома на Советской (он и сейчас стоит там напротив поликлиники №1). Мы когда-то жили в этом доме, я знал там все ходы и всех окрестных пацанов. Через кого-то из них мать и сообщила мне, что вернулась в Нальчик.

Наши мальчишеские забавы в дни оккупации происходили в садике Свободы или вокруг него и часто были связаны с оружием и боеприпасами. У нас была игра: запал гранаты закреплялся на дереве, к кольцу привязывалась длинная веревка, мы все брались за ее конец, на счет «три» дергали и падали на землю. В парке было много убитых лошадей, их животы пухли и надувались. Мы стреляли в них из мелкокалиберного пистолета и смотрели, как выходит воздух и опадают животы.

Однажды в самом центре садика Свободы мы разожгли костер, бросили туда нечто среднее между небольшим снарядом и крупнокалиберным патроном, а сами спрятались за деревьями. Патрон не выстрелил, а стал крутиться, издавая страшный, похожий на сирену звук. Немецкие офицеры, стоявшие у входа в здание Дома пионеров (сейчас оно полуразрушено), бросились кто куда.

Как-то раз длинный, чуть сгорбленный, носивший крупные очки немец, живший на углу Свободы и Советской, попросил нас перенести его вещи (он переезжал в Вольный Аул), пообещав сигареты: мы все курили. Мы взяли несколько картонных коробок и пошли. Впереди шел немец, я — последним. Смотрю, все пацаны шурудят в своих коробках, вытаскивают что-то — и в карман.

На шее у меня висел бинокль, я засунул его под свою рыжую английскую шинель, потом полез в коробок, стал тащить что-то круглое и продолговатое, не сводя глаз с идущего впереди немца. Это оказалась палка колбасы. Так я вытащил колоду карт, пачку сахарина, конфеты в целлофановой обертке. Мы донесли все немцу и, получив сигареты, быстро ушли, чтобы поделить часть добычи, а остальное разыграть в карты. Я оставил себе только сахарин и отнес его матери к чаю.

Напротив школы №2 на Шогенцукова стоял клуб милиции, где немцы расположили какой-то склад. Как-то ночью мы влезли туда, я оказался на сцене в полной темноте и упал оттуда на тюки с немецким обмундированием. Мы набрали там всего, а на следующий день, нарядившись в немецкую форму, вышли на прогулку.

Между парикмахерской «Чародейка» и бывшим зданием МВД нас остановили двое немцев с автоматами. Мы им пытались объяснить: зима, холодно, поэтому мы так оделись. Они смотрели на нас, что-то громко говорили, но потом отпустили. Видимо, из-за того, что заканчивалось время их пребывания в Нальчике, скоро должны были вернуться наши.

...Он был постарше нас года на 2–3, еще до войны мы ходили с ним на рыбалку в Долинск, на реку Хасаньинку. У Сарыча был большой сак, перекрывающий почти всю речушку. Он ставил его, а мы криками и ударами по воде гнали в сеть рыбу, большую часть которой он брал себе (за сак, говорил он).

Когда пришли немцы, вольноаульский мост на Советской был разрушен, и они брали мужчин от 14 лет и старше на восстановление моста, давая при этом какой-то паек: хлеб, консервы, Сарыч оказался в ремонтниках, а нас не взяли по возрасту.

 А через какое-то время смотрим, Сарыч уже в немецкой форме.

Оказалось, он подвозил им продукты или боеприпасы в горы в окрестностях Нальчика. Ящики укладывались на осликов с двух сторон, и Сарыч вел этот караван.

Кинотеатр «Победа» при немцах продолжал работать, показывали немецкие фильмы, но нашим пройти туда можно было только с кем-нибудь из немцев. Сарыч, имевший немецкую форму, водил нас в «Победу».

Мы шли по Кабардинской и, видя встречного немца, говорили: «Сарыч, отдай честь». От отдавал, но нам этого было мало, и при появлении следующего немца мы просили: «Сарыч, сделай «хайль», — и он вытягивал руку в приветствии.

Он ушел с немцами, и я встретил его уже в 70-х. Сарыч узнал меня первый: «Мулла, это ты?» Оказалось, что он скоро отстал от немцев, вступил в Красную Армию, воевал. Но его нальчикскую эпопею как-то раскрыли и дали ему 25 лет, он бежал, ему добавили срок. Всего у него набралось 75 лет, но его отпустили по амнистии. Мы встречались с ним какое-то время, а потом я его потерял.

Я не помню, как в тот день оказался у «Победы», но там происходило какое-то важное мероприятие в присутствии некоего солидного немецкого чина.

На площадке перед входом в кинотеатр стояли три солидных старика и держали под уздцы коня, которого после мероприятия должны были передать немцам для Гитлера.

Это был красивый серый в яблоках конь, все убранство которого — уздечка, седло — было отделано серебром. Старики тихо о чем-то переговаривались, конь стоял смирно, с высоко поднятой головой. Я подумал, неужели конь уйдет, а я к нему даже не притронусь? Я подошел и дважды громко хлопнул коня по крупу. Он заходил из стороны в сторону, а один из стариков, посмотрев на меня, укоризненно покачал головой и поцокал языком. Я в ответ сделал то же самое, после чего старики предпочли со мной не связываться. Так и не дождавшись когда немецкий чин выйдет из кинотеатра, чтобы принять подарок, я ушел.

Немцы уже собирались покидать Нальчик. Возле школы №2, где на первом этаже располагались хозяйственные службы, а на втором и третьем — казармы, собралось немало народу. Немцы выбрасывали из окон старые ботинки, свитера, другую одежду.

Перед крайним окном первого этажа толстый мордастый немец вертел в руках красивую металлическую банку. «Кидай, кидай», — показываю я немцу. Он бросает банку, я ловлю ее, она открыта — и в ней синеватая прозрачная масса. «Повидло», — думаю я, двумя пальцами зачерпываю густую массу и отправляю в рот.

Немец в окне смеется, а я чувствую, что во рту у меня тавот, которым смазывают колеса телеги. Немец продолжает хохотать, тогда я бросаю банку, поворачиваюсь к нему спиной и, сняв штаны, показываю свой зад, хлопая по нему ладонью, и машу немцу рукой. Красная морда исчезла в окне, а я надел штаны и бросился бежать.

...Они вошли со стороны, почему-то на быках. Оказалось, что у наших не было бензина.

Мы знали, что в Гортопе на Кабардинской (недалеко от ресторана «Кавказ») в большом подвале топлива было полно. Мы отвели наших туда.

Я помню, как плакали женщины, а через 20 лет, в 1963 году, я написал об этом стихи:

 

...Я помню Нальчик в 43-м,

И Васьки Рыжего подвал,

Куда, влетев перед рассветом,

Я Ваське, — «Наши!» — проорал.

Он мне поверил сразу, сходу,

И мы рванули наугад

Через окоп, через подводу,

Через забитый снегом сад.

Мы с ним бежали, как летели,

В объятьях бились, путались в ногах,

И что-то взрослое мы грозно пели,

Кусочки сахара держа в руках.

...Так что есть Родина? Причал?

Или начало всех начал?

Когда я думаю об этом,

Я вижу Нальчик в 43-м.
 

* * *

Барасби Мулаев, 68 лет, народный артист КБР. В 1958 году окончил ГИТИС, снялся в 30-ти фильмах, среди которых: «Олеко Дундич», «Раненые камни», «Буйный Терек», «Табор уходит в небо», «Герой нашего времени», «Дорога на край жизни», «Вершины не спят», «Крутизна». Лауреат Государственной премии КБР 1997 года.

предыдущая | оглавление | следующая

© 2000–2017 ys & inn «Нальчик 2000. Фотогалерея. История. Справка». Сайт не является СМИ. Ограничения по возрасту: 12+.
Запрещается использование материалов сайта без разрешения авторов. Для получения информации по всем интересующим вас вопросам используйте адрес электронной почты ysign@ya.ru.

Горными тропами Кабардино-Балкарии/a></td>
			</tr>
		<tr>
			<td align=
Нальчик. История, фотографии, афиша, веб-камеры, карта города Нальчик Официальный сайт Кабардино-Балкарской правды Портал Средства массовой информации КБР Новости КБР и Нальчика сегодня онлайн Сухомейло Я. В. |  портфолио