Г Л А В Н А Я            Ф О Т О Г А Л Е Р Е Я            И С Т О Р И Я            С П Р А В К А            Б И Б Л И О Т Е К А
— История Нальчика: от крепости к столице и курорту —
предыдущая | оглавление | следующая
Глава 4. Город, столица, курорт

«Наших лошадей пасет Султанбек Клишбиев»

В неустанной деятельности и заботах пришел для подполковника Клишбиева 1917 год. Потом был февраль, потрясший всю Россию революционными событиями в Петрограде, отречением царя Николая II и падением династии Романовых. Временное правительство, как и новые власти на местах, заменяло чиновников и офицеров, служивших на административных должностях, новыми людьми.

Так обстояло дело и в Терской области. В первые же дни Февральской революции был арестован начальник Терской области и наказной атаман Терского казачьего войска генерал Флейшер, а должность областного начальника занял полковник Иван Александрович Михайлов.

11 марта в 23 часа 40 минут из Владикавказа в Нальчик пошла от Михайлова телеграмма с грифом «Срочно», адресованная начальнику местного гарнизона капитану Сергиенко и начальнику округа подполковнику Клишбиеву:

«Сообщаю о смещении Терским областным исполнительным гражданским комитетом подполковника Клишбиева и о назначении комиссаром Нальчикского округа судебного следователя Гамида Чежокова, выехавшего сегодня в слободу Нальчик».

В ту же ночь Султанбек Касаевич прочитал эту телеграмму. И можно только представить себе, что пережил он в те часы и последующие дни, сознавая несправедливость и незаслуженность своего смещения с должности начальника округа.

Новая «демократическая власть» никакой вины за подполковником Клишбиевым не нашла, он не был обвинен ни в каких преступных деяниях «против народа».

В связи с состоянием здоровья, Султанбек Касаевич в апреле 1917 года проходил медицинское освидетельствование во врачебном отделении Терского областного правления «на предмет выхода в отставку по болезни».

Учитывая его большой вклад в деятельность, связанную с «обстоятельствами военного времени», Военное ведомство в Петрограде посчитало нужным уволить его из армии с почетом. В приказе по Армии и Флоту от 28 июля 1917 года говорилось: «Увольняется от службы, за болезнью, числящийся по армейской кавалерии начальник Нальчикского округа Терской области подполковник Клишбиев — полковником с мундиром и пенсией».

В дальнейшем Султанбек Касаевич жил в Нальчике как частное лицо. В политической жизни округа участия не принимал, оставаясь лишь членом «Общества распространения образования среди кабардинцев и горцев». В августе 1917-го, когда в Нальчике побывал великий русский певец Федор Иванович Шаляпин, проживший несколько дней на одной из дач в Долинске, полковник Клишбиев участвовал в его встрече и присутствовал на торжественном обеде-пикнике, данном в честь высокого гостя местной интеллигенцией.

Осенью Клишбиев, по праву, вместе с представителями новой власти в Нальчикском округе встречал на станции Нальчик эшелоны с сотнями Кабардинского конного полка. Они вернулись в родной край после боев на Юго-Западном и Румынском фронтах, после драматических событий августа 1917-го, связанных с «корниловским мятежом», когда Верховный Главнокомандующий генерал Корнилов пытался использовать полки Кавказской конной дивизии для похода на Петроград.

И конечно же Султанбек Касаевич с гордостью и восхищением всматривался в знакомые лица всадников и офицеров Кабардинского конного полка, в рождение и становление которого он внес очень большой вклад, всматривался в их награды, ведь у большинства из них, вернувшихся тогда в Нальчик, на черкесках отливали золотом, серебром и эмалью боевые награды...1

«1918 год... Власть в Кабарде находилась в руках врагов. Нальчик представлял собой очаг контрреволюции. Здесь образовался так называемый дворянский полк — из отъявленных белогвардейцев...

Для ликвидации этого последнего оплота контрреволюции были командированы в Нальчик по постановлению [Терского] Народного Совета — я, т. Ахриев... Палавандашвили и др.

Нашим заданием являлось занятие Кабарды и освобождение ее от белых войск, но... без войск.

...Приехали в Нальчик... ночью. Отправились пешком в город. По дороге от станции встречалось много офицеров. Наши товарищи, узнав о приезде, тотчас же разыскали нас и связались с нами. Для большей безопасности мы были переведены ночью же в дом Шуйского — ближе к офицерам, чтобы меньше было подозрений. Слух о нашем прибытии быстро разнесся по городу, и офицерские банды уже разыскивали нас в Нальчике.

Рано утром, на другой, день, толпа всадников, съехавшись для нашей охраны из аулов, остановилась с красными знаменами у дома Шуйского. Я первый выскочил на балкон приветствовать красных кабардинцев. В ответ неслось могучее: «Да здравствует Советская власть!»

Товарищи Палавандашвили, Ахриев и другие вместе с толпой направились к зданию окружного управления, где помещался белогвардейский штаб. Я, Палавандашвили и Ахриев вошли в кабинет Чижокова. Его окружали «сподвижники» — белогвардейцы и офицеры. Я потребовал от Чижокова немедленного сложения полномочий. Он отказался и начал давать распоряжения о вызове на помощь офицерского отряда.

Я тотчас открыл окно и крикнул стоящей толпе: «Палачи не хотят добровольно сдать власть!» Вооруженные всадники — кабардинцы и балкарцы толпою ринулись к окну. Чижоков невольно поднялся и проговорил: «Я слагаю с себя полномочия».

Мы забрали Чижокова и др., вошли в здание реального училища, заняли большой зал и в нем в тот же день, 21 марта открыли первый Народный съезд представителей трудящихся Кабарды и Балкарии.

В то же время на улицах Нальчика были разоружены все белогвардейские офицерские отряды Чижокова. К концу съезда приехал т. Сахаров, впоследствии зверски убитый, а также товарищи представители Балкарии — Настуев, Энеев и др. Трудящиеся Балкарии все время шли рука об руку с трудящимися Кабарды.

Через неделю во всей Кабарде утвердилась Советская власть», — вспоминал впоследствии Бетал Калмыков.2

 
Митинг на Базарной площади частей Красной Армии в день освобождения слободы Нальчик. 1918 год.
Фотография из  экспозиции Национального музея КБР. 4 августа 2016 года.
 
Мемориальная доска на здании бывшего Реального училища
в сквере Свободы в Нальчике. 31 июля 2006 года.

Вслед за этим начались преследования и аресты «классово чуждых контрреволюционных элементов». Под эту категорию попадали все представители дворянских и княжеских фамилий Кабарды и Балкарии, офицеры «старой» армии и даже те ветераны Кабардинского конного полка, кто в то время демонстративно не снял, а продолжал носить погоны и свои награды, заслуженные на полях жестоких сражений при защите Отечества.

Ведь в числе первых декретов Советской власти был и «Декрет Совета Народных Комиссаров о демократизации армии» от 19 декабря 1917 года, согласно которому в армии отменялись все чины и звания, все награды и знаки отличия, присвоенные до Октябрьской революции.

Так и полковник Клишбиев после марта 1918-го, когда в Терской области, в Кабарде и Балкарии власть перешла к Советам, лишился своего чина, всех наград и пенсии. Как бывший офицер и тем более начальник округа он в любой день мог быть арестован.

В июне 1918 года подняла восстание против «власти большевиков» значительная часть терского казачества при участии офицерских и зажиточных кругов горцев Терской области. Во главе восставших стал находившийся в Моздоке «Терский казачье-крестьянский Совет», позже названный «Временным народным правительством Терского края», во главе с инженером Георгием Бичераховым, поддержанным его братом — казачьим полковником Лазарем Бичераховым, находившемся с отрядом в Прикаспии. От него на Терек шло оружие, деньги.

Тем же летом, в августе, в Кабарде поднял восстание штабс-ротмистр Кабардинского конного полка Заурбек Даутоков-Серебряков, установивший контакт с Георгием Бичераховым. В казачьей станице Солдатской, под Прохладным, он сформировал свой «Отряд Свободы», оттуда вступил в Кабарду и начал продвижение к Нальчику. К Даутокову-Серебрякову примкнут тогда многие его бывшие сослуживцы по Кабардинскому конному полку и почти все полковые офицеры.

Формально не вступив в отряд Серебрякова, полковник Клишбиев в то время конечно же с пониманием относился к его борьбе с большевиками и поддерживал с ним отношения как с человеком своего круга, с которым его связывала и совместная деятельность по формированию запасных сотен Кабардинского конного полка, и личное знакомство с того времени.

Когда в конце сентября Даутоков-Серебряков со своим отрядом занял Нальчик, Султанбек Касаевич встречался с ним, но в его отряд так и не вступил и не связал себя с этим человеком — весьма противоречивой личностью периода Гражданской войны, зачастую применявшим крайние карательные меры в своей борьбе с политическими противниками.3

 
Ротмистр Заурбек Даутоков-Серебряков.4

О Заурбеке Даутокове-Серебрякове после Гражданской войны в своих мемуарах, написанных в Париже, вспоминал белый генерал Андрей Григорьевич Шкуро. Оказывается, он хорошо знал Серебрякова, который даже служил под его командованием осенью 1918 года, а затем и в январе 1919-го.

«Консервативные слои кабардинцев сгруппировались вокруг ротмистра Серебрякова-Даутокова, офицера русской службы,служившего во время германской войны в Кабардинском полку... — читаем в «Записках белого партизана» Шкуро.

...По своим взглядам он был сторонником тесного единения с Россией, с предоставлением Кабарде неширокой местной автономии. Не будучи сторонником политической реставрации, он полагал, что лишь Всероссийское учредительное собрание правомочно разрешить форму правления. Когда восстала против большевиков Терская область, Даутоков решил поднять восстание и в Кабарде...

У него не хватало лишь денег для приобретения оружия и на ведение войны. Даутоков вступил в конспиративную связь с проживавшим в Кисловодске бывшим командиром Кабардинского полка графом Илларионом Илларионовичем Воронцовым-Дашковым. Граф выехал к генералу Лазарю Бичерахову, занимавшему в то время Петровск, и просил его прислать Даутокову денег.

Бичерахов послал Даутокову с Воронцовым-Дашковым несколько миллионов. Даутоков сформировал два полка добровольцев: 1-й состоял лишь из узденей и помещиков, 2-й — из крестьян и добровольцев. Аулы охотно давали пополнение, коней и седла... После очищения Кабарды от большевиков (в 1919 году)... все полагали, что именно Серебряков-Даутоков, и никто иной, будет назначен ее правителем. Однако у Даутокова было много врагов в штабе Главнокомандующего, доказывавших там, что он будто бы авантюрист и демагог.

Правителем Кабарды был назначен князь Бекович-Черкасский... Произведенный в полковники и утвержденный в должности командира Кабардинской бригады, посланный на Царицынский фронт, Серебряков-Даутоков был вскоре убит».5

Историки свидетельствуют, что весь период, когда власть в Нальчике переходила из рук в руки, связан с именем Даутокова-Серебрякова.

Он проводит бесконечные экспедиционные рейды по непокорным селениям с карательными целями, снискавшие ему славу жестокого и совершенно беспощадного человека.6

 
Здание на углу улиц Свободы и Малокабардинской в Нальчике, в котором в августе–сентябре 1918 года
был штаб первого революционного отряда. Ныне — Фонд культуры КБР. 11 августа 2015 года.
 
Мемориальная доска на здании Фонда культуры КБР в Нальчике. 28 декабря 2006 года.

«В день, когда в Нальчике узнали о наступлении Заурбека, — вспоминает Константин Чхеидзе, — это было 24 сентября (по старому стилю), состоялся митинг на площади и концерт-бал в реальном училище. На митинге клялись задушить «гидру кабардинской контрреволюции», «очистить Кабарду» от «банд» Серебрякова.

Коммунист Видяйкин утверждал, что взятие Заурбеком Нальчика есть «сон серой кобылы». Тем не менее большевики лихорадочно готовились к обороне. Они располагали батальоном пехоты в 400–450 человек. Кроме пехоты у большевиков была конница, численность которой определить невозможно. Сами большевики до боя хвастались, что они выставят в поле около тысячи шашек.

Но когда сотни отряда Заурбека разбили пехоту, атаковали конницу, то в этой коннице не было и 300 человек. Нальчикская милиция заявила большевистскому командованию о своем настойчивом желании охранять слободу. В поле они не вышли. При взятии Нальчика они сопротивления не оказали.

Со стороны большевиков защищать Нальчик силами, не превосходящими в 2–3 раза силы наступающих, было безумием и даже предательством со стороны вождей, пославших «красных бойцов» умирать — они же сами благополучно бежали в горную Осетию к керменистам».

Утром 26 сентября 1918 года Серебряков занял Нальчик и учинил расправу над партийными и советскими работниками, не успевшими бежать в Осетию.7

Их расстреливали на территории современного Сквера Свободы и в Саду Атажукина, где в годы советской власти был установлен соответствующий монумент.

 
Памятник жертвам белогвардейского террора на нижней террасе «Атажукинского сада»
в Нальчике. Апрель 2000 года.
 
Памятник жертвам белогвардейского террора на нижней террасе «Атажукинского сада»
в Нальчике. 13 августа 2015 года.

Расстрелян был и непримиримый враг Даутокова-Серебрякова — комиссар нальчикского округа Дмитрий Видяйкин. О том, как он погиб, широко известно — ему зашили ниткой рот, чтобы не было предсмертных речей, но Видяйкин, порвав рот, все-таки успел крикнуть «Да здравствует Советская власть!».

Веревка, на которой в белогвардейской петле висел Видяйкин, оборвалась, что по законам всех времен было знаком неприятия Богом души убиваемого, и его следовало помиловать. Но по приказу Даутокова-Серебрякова его все-таки убили.8

 
Дмитрий Видяйкин, комиссар Нальчикского округа.
Фотография из экспозиции Национального музея КБР.
4 августа 2016 года.
 
Памятная доска на здании кинотеатра «Победа»
в Нальчике. В настоящее время утрачена.
26 декабря 2006 года.

Во второй половине ноября 1918 года, когда красные войска наносили удар за ударом по восставшим в Терской области и близился день их полного разгрома, отряд Даутокова-Серебрякова отступил из Кабарды в Прикубанье, в Баталпашинский отдел. В то время из Нальчикского округа уходили многие бывшие чиновники, офицеры, представители местной аристократии, интеллигенции, зажиточные люди, опасавшиеся с приходом красных за свою жизнь. Среди них был и Султанбек Касаевич Клишбиев.

Клишбиев вернется в Кабарду сразу же после 12 января 1919 года, когда Нальчик снова будет взят Кабардинской конной бригадой под командованием ротмистра Даутокова-Серебрякова, входившей в состав Добровольческой армии.

19 января главнокомандующий Терско-Дагестанской областью генерал-лейтенант Владимир Платонович Ляхов, до войны бывший начальником штаба Кубанского казачьего войска, когда Клишбиев с ним и познакомился, издал приказ. Согласно ему, правителем Кабарды назначался полковник, вскоре ставший генерал-майором Тембот Жанхотович Бекович-Черкасский (до весны 1917-го известный как Федор Николаевич).

Его помощником по военной части с правами командира бригады становится ротмистр Даутоков-Серебряков. В том же приказе говорилось и о том, что помощником правителя Кабарды «по гражданскому управлению на правах начальника округа назначается полковник Клишбиев».

Так вновь пересеклись жизненные пути бывших однополчан по 46-му драгунскому Переяславскому полку Клишбиева и Бековича-Черкасского. Но буквально в те же дни генерал Ляхов переводит Султанбека Касаевича в Грозный на должность помощника по гражданской части правителя Чечни генерала Эрисхана Алиева, а на его место в Нальчике, по стечению обстоятельств, как и в марте 1917 года, назначается присяжный поверенный Гамид Чежоков, бывший комиссар Нальчикского округа при Временном правительстве.

Но и в Чечне Клишбиев пробыл совсем недолго. Он вновь возвращается в Нальчик и возглавляет здесь комиссию по исчислению убытков, нанесенных населению округа «при большевиках»...

Потом был разгром белогвардейских войск. Под ударами полков Красной Армии и красноповстанческих отрядов откатывались на юг разбитые и деморализованные части Кавказской Добровольческой армии. В ночь на 10 марта 1920 года ушел из Нальчика в направлении Владикавказа и последний отряд белых под командованием генерала Бековича-Черкасского.

Клишбиев, стоявший вне политики и фактически не связавший свою судьбу с Белым движением, остался на родине, в Кабарде. На этот раз пути бывших однополчан разошлись навсегда. Князь Бекович-Черкасский, проявивший храбрость на японской войне, ставший кавалером офицерского Георгиевского креста в 1915 году, считал своим долгом продолжать борьбу за «белую идею».

Он выведет свой отряд по Военно-Грузинской дороге в Грузию, оттуда на судах по Черному морю доберется с ним до Крыма. После разгрома армии Врангеля Бекович-Черкасский эвакуируется в Турцию, позже будет жить в Париже и умрет в эмиграции, на чужбине...

10 марта 1920 года в Нальчик вошли революционные красные войска под командованием Назира Адильгериевича Катханова, заявившего в своем воззвании к нальчанам: «Призываю всех жителей города, без всяких исключений, к спокойствию и тишине. Долой национальные, религиозные и прочие дрязги! Призываю всех граждан... приняться общими силами за строительство нашей общей разрушенной жизни. Особенно призываю интеллигенцию к совместной с нами работе... Долой месть! Долой расстрелы!».

Это обращение, отпечатанное в типографии, было расклеено по Нальчику на улицах, в людных местах. Читал его и Султанбек Касаевич Клишбиев, надеявшийся, что и ему найдется место в новой жизни и новом обществе, что Советской власти может пригодиться его солидный опыт многолетней администраторской деятельности. Но уже шли аресты бывших офицеров, всех, кто был связан с Белым движением, с Добровольческой армией.9

 
Воззвания, подписанные Чрезвычайным областным комиссаром Б. Калмыковым.
Из экспозиции Национального музея КБР. 4 августа 2016 года.

21 апреля наступила очередь и Султанбека Касаевича. В тот день Назир Катханов, назначенный ревкомом с 14 апреля начальником Нальчикской окружной народной милиции, произвел арест Клишбиева. В своем отношении председателю ревкома Калмыкову он сообщал:

«Окружной Ревком. При сем препровождается арестованный бывший полковник Султанбек Клишбиев, на распоряжение. 21.04.1920 г. №586. Руководитель народной милиции Катханов».10

 
Назир Катханов, руководитель народной милиции
в 1919 году.11

В тот же день, как видно, сразу же по получении известия от Катханова об аресте Клишбиева, председатель ревкома Бетал Эдыкович Калмыков вынес «Постановление №12»: «1920 года, апреля 21 дня, я, председатель Нальчикского окружного Ревкома Б. Калмыков, постановил: арестованного руководителем народной милиции тов. Катхановым жителя селения Нальчикско-Клишбиевского Султанбека Клишбиева заключить в Нальчикскую окружную тюрьму содержанием за Нальчикским окружным Ревкомом».

О том, что происходило с Султанбеком Касаевичем после его ареста, рассказывают документы из следственного дела №933, хранящегося в архиве Управления ФСБ России по Кабардино-Балкарской Республике. Из его материалов становятся известны факты и обстоятельства жизни как самого Клишбиева, так и его супруги Кябахан Темиркановны, в период Гражданской войны.

Уже 21 апреля, в день ареста Клишбиева, весть об этом разнеслась по всему Нальчику, а затем и по селениям округа. И в тот же день в окружной ревком в Нальчике поступило заявление «от бойцов Местной Нальчикской Советской команды», адресованное «Командующему войсками Нальчикского округа товарищу Катханову», под которым стояли подписи шестнадцати красноармейцев. Среди них: Озерец, В. Л. Бойков, Яков Герман, А. Москалец, М. Рябич.

«Сего, 21 апреля 1920 года мы услышали, что бывший полковник Клишбиев арестован, — писали бойцы «Советской команды». — Мы, как люди, все из Нальчикского округа, знаем Клишбиева, как человека, не вмешивающегося ни в какие дела во все время нахождения здесь Добровольческой армии, и знаем его, как человека, стоящего за интересы трудового народа.

Во время Добровольческой армии на Нальчик и его окрестности была наложена контрибуция... на каждый двор, но благодаря ему контрибуция была сложена, и еще много таких дел, которые благодаря ему были отклонены, и мы, как люди, хорошо знающие Клишбиева, ничего плохого, кроме хорошего, про него сказать не можем. И мы, со своей стороны, просили бы отпустить его, как человека, полезного для народа трудового».

В последующие дни в Нальчикский окружной ревком продолжали поступать подобные заявления и «приговоры» сходов граждан в защиту Султанбека Касаевича. И каждый из этих документов — это, безусловно, искреннее свидетельство того, как люди относились к Клишбиеву, как оценивали его личность, деятельность и поступки в различные периоды его жизненного пути.

«Мы, нижеподписавшиеся, бывшие военнопленные красноармейцы бывшего Дивизионного лазарета Кабардинской конной дивизии, услышав об аресте бывшего полковника Клишбиева, были потрясены, — пишут в ревком 22 апреля 1920 года двадцать красноармейцев, — ибо это человек, жена которого при занятии в 1919 году гор. Нальчика кадетскими бандами спасла 2 тысячи жизней больных военнопленных красноармейцев, находившихся на излечении в лазарете, человек, который не участвовал ни в каких партиях, а поддерживал лишь порядок и преследовал только грабителей, но никого из большевиков.

Поэтому тов. Клишбиев не заслуживает ни ареста, ни вообще наказания, а потому усердно ходатайствуем перед военными властями о немедленном освобождении тов. Клишбиева. Если понадобится, все, которым была спасена жизнь Клишбиевыми, явимся лично к окружному Ревкому».

От имени 360 жителей Нальчика — мужчин и женщин — было составлено прошение — ходатайство в защиту Клишбиева, направленное «председателю окружного Кабардино-Горского Ревкома» Калмыкову. Среди подписавших известные в дореволюционное время своей активной деятельностью в слободском правлении Алексей Шуйский и Николай Заветаев, а также нальчане Н. Бекалдиев, Урусби Цогоев, Петр Денисенко, Петр Мельников, Бембулат Камбериев.

«Вчерашний день нам стало известно, что бывший полковник Султанбек Клишбиев по распоряжению местных властей арестован и посажен в местную тюрьму, — читаем в том весьма обширном прошении жителей Нальчика. — Арест и заключение в тюрьму такого человека, как Клишбиев, поистине ошеломили нас, тем более, что заслуги его перед гражданами Нальчика и далеко за пределами его так велики и многочисленны, что вряд ли возможно перечислить их здесь, но все же не можем не сказать хоть несколько слов за его добродетели.

Еще далеко до революционного периода, т. е. в бытность свою начальником Нальчикского округа, Султанбек Клишбиев благодаря своему служебному положению оказывал колоссальную услугу и славную помощь населению, был отзывчив на все его просьбы и начинания, всегда шел навстречу беднякам и нередко был проводником в их тяжелой жизни.

Он вел борьбу с разбоями и грабежами, которые не давали спокойно жить и трудиться, и в народе сложилась поговорка: «Наших лошадей пасет Султанбек Клишбиев», а это является характерным показателем его добрых намерений и отношения к трудовому народу.

Его колоссальные заслуги по оказанию помощи молодежи, жаждущей образования, на многие десятки лет останутся неизгладимыми у тех людей, которые ныне работают в рядах Советской власти...

Порядочность гражданина Султанбек Клишбиев не потерял и после свержения престола царя Николая II и его ретивых прислужников... он ушел в отставку и не принимал никакого участия в политической жизни страны, продолжая жить вне ея до наших дней и вместе с тем приносил ту или иную посильную пользу гражданам, обращавшимся к нему, как к равному себе. За оказанные добрые дела и совет он снискал себе любовь и уважение среди самых широких масс населения не только Нальчика, но и далеко за его пределами.

При занятии Нальчикского округа, в частности Нальчика, Добровольческой армией семья Клишбиева, в том числе и сам Клишбиев, заслужили неизмеримую заслугу перед Советской властью за дело спасения оставшихся больными в Нальчике красноармейцев, находящихся как в лазарете, так равно на квартирах, жизнь которых была в бесспорной опасности.

Многие из красноармейцев, уже выехавшие из Нальчика, неоднократно слышали от Клишбиевых слова одобрения, а оставшиеся здесь могут подтвердить это и то обстоятельство, как жена Клишбиева своей грудью защитила их жизнь от желающих ворваться в здание лазарета разъяренных всадников, с целью покончить жизнь красноармейцев.

В спасении от смерти товарища Русакова Клишбиева и сам Клишбиев принимали такое же горячее участие, что может подтвердить сам тов. Русаков. Нам известно и то обстоятельство, что Султанбек Клишбиев не принимал никакого участия в строительстве Добровольческой армии.

Султанбек Клишбиев, как нам известно, принимал горячее участие и в деле сложения контрибуции с граждан Нальчика, наложенной на них властью Добровольческой армии».

Заканчивая свое прошение, 360 граждан Нальчика писали, что заслуги Султанбека Клишбиева и его семьи перед трудовым народом дают им право просить «Кабардино-Горский Ревком» в спешном порядке рассмотреть их прошение и «освободить Султанбека Клишбиева из тюрьмы с прекращением о нем дела, а в крайнем случае сдать на поруки всем подписавшим это прошение гражданам до гласного следствия и суда».

Следующее прошение председателю Нальчикского окружного ревкома было передано 23 апреля 1920 года от имени 92 «гражданок города Нальчика», в числе которых значатся подписи Татьяны Крутовой, Хани Балкаровой, Ольги Буравлевой, Марфы Заветаевой, Варвары Высоцкой: «Бывший начальник Нальчикского округа полковник Султанбек Клишбиев, состоя в сказанной должности еще при царском режиме, относился к простому народу душевно, всегда вставал на защиту такового, за короткое время уничтожил кражи, грабежи, разбои, дал жителям тихую, спокойную жизнь.

Вообще был одним из лучших и добросовестнейших администраторов, при котором всякий обиженный мог найти справедливость и защиту, и благодаря этому оставил по себе в народе самую добрую память...

Но все ходатайства в защиту Клишбиева оставались без ответа со стороны должностных советских лиц, которым они адресовались. Султанбек Касаевич по-прежнему оставался в тюрьме. Но при этом местные власти, судя по всему, не решались просто так, «по закону революции», поставить его к стенке как «контрреволюционера», ведь личность Клишбиева была слишком хорошо известна на весь Нальчикский округ, и дело с его арестом приняло слишком большую огласку.

Уже больше месяца, с 21 апреля, Клишбиев находился в тюрьме. И конечно же у его супруги Кябахан Темиркановны все меньше оставалось надежды на то, что ревкомовцы Нальчикского округа позволят Султанбеку Касаевичу выйти на свободу. Она очень опасалась за его жизнь.

И тогда Кябахан Темиркановна, дочь генерал-лейтенанта Шипшева и жена полковника, решила обратиться с «жалобой» к уполномоченному Терской областной Чрезвычайной комиссии чекисту Новицкому, находившемуся в конце мая в Нальчике. В своей «жалобе» Клишбиева рассказывала и о деятельности арестованного супруга, стремясь всеми силами защитить его и спасти:

«Муж мой, Султанбек Касаевич Клишбиев, сидит в тюрьме с 21 апреля. Ни следствия, ни допроса до сих пор не проводится... Муж мой, Клишбиев, в 1910–1917 годах служил начальником Нальчикского округа. Со времени переворота ни в какие политические дела не вмешивался, был исключительно занят частным личным делом, чтобы иметь возможность содержать семью.

До меня дошел слух, что мужа моего обвиняют в том, что якобы он негласно работал с бывшим правителем Кабарды и его помощником. Это ни на чем не основанная клевета. При приходе Добрармии мужу моему предложили и просили его быть правителем Кабарды — отказался. Тогда его заставили быть председателем комиссии по убыткам. Будучи председателем, он употребил все усилия, чтобы облегчить, а если была возможность, избавить народ от уплаты контрибуции, что и было достигнуто. Это покажет следствие.

Обвиняют его также — в бытность свою начальником округа разделил общественные запасные земли на Золке между бывшими князьями и дворянами, но это неверно. Золка действительно была разделена между жителями, независимо от сословия, имеющими скот, главным образом лошадей.

Сдавалась земля эта за плату. Это было сделано, во-первых, для того, чтобы поднять скотоводство, во-вторых, иметь от пустующих земель доход, так как в деньгах была большая нужда, нужно было строить реальное училище, поддерживать больницы, проводить телефоны по аулам, поправлять мосты, строить школы, поддерживать хозяйство наиболее бедных, облегчить государственные налоги и т. д. и т. д. Это было сделано главным образом на деньги, полученные с Золки... Дело это решено самим выбором и исходило от этих же выборщиков, а муж мой был там исполнителем воли народа...».

Далее Кябахан Темиркановна писала о том, что местные власти полностью игнорируют все многочисленные ходатайства граждан и красноармейцев в защиту Клишбиева и об освобождении его из тюрьмы, заявляя при этом, что «Кабарда за него не просит». «Как же будет просить Кабарда, — пишет Кябахан Темиркановна уполномоченному Чека, — когда ей объявлено, — кто будет протестовать и просить за арестованных, будь справедливо или нет, тот будет сидеть вместе с арестованными, а в лучшем случае — избит нагайками карательного отряда, разъезжавшего и теперь по Кабарде.

Председатель Ревкома Калмыков при мне, после окончания первомайских работ, заявил работавшим гражданам Нальчика, что он возмущен просьбой из-за Клишбиева и предупреждает, что тот, кто будет еще просить отпустить его, хотя бы на поруки, будет сам сидеть рядом с ним в тюрьме».

И в заключение своей «жалобы» Кябахан Темиркановна Клишбиева обращается к уполномоченному Терской Чрезвычайной комиссии Новицкому: «Я убедительно прошу Вас разобрать беспристрастно дело моего мужа и иметь в виду, что многие сводят с ним личные счеты и неверно, неправильно освещают всю его бывшую деятельность...

Прошу также потребовать все приговоры граждан, гражданок Нальчика, Еврейской, Немецкой колоний, хуторов Ново-Ивановского, Даутоковского, команды солдат Клишбиевского селения. Остальные хутора и аулы, если и хотели дать приговоры, не посмели, т. к. приказал им председатель Ревкома не подавать приговоров под угрозой арестов и сметением поселений, что при допросах может быть обнаружено».12

Уполномоченный Терской областной Чека Новицкий отнесся внимательно к «жалобе» Кябахан Темиркановны Клишбиевой, и по его распоряжению арестованный Клишбиев из ведения ревкома был переведен в Нальчикское окружное Политбюро — местный отдел Чрезвычайной комиссии.

И уже 28 мая 1920 года следователь-чекист проводил первый допрос — дознание Султанбека Касаевича. В протоколе читаем: «Полковник Султанбек Клишбиев, 54 лет, не судился, обвиняемый во враждебных действиях против Советской власти и трудового народа, который показал: за что я нахожусь в настоящее время в тюрьме совершенно для меня неизвестно, не знаю, за что меня арестовал Катханов, и в чем он меня обвиняет, я не знаю. Ни в чем и ничем я Добровольческой армии не помогал и нигде не служил никогда.

Мне здесь предложили принять должность помощника по гражданским делам, на что я отрицательно отказался. Тогда меня потребовали через правителя Кабарды в город Грозный, к командующему войсками Терской области. Тот мне тоже предложил должность помощника по гражданским делам в Чечне, на что я также ответил отказом и возвратился домой в Нальчик. Тогда собрался съезд всего народа, и избрали Комиссию по выработке оценки разграбленного в 1918 году. Тогда я был избран народом в эту комиссию...».

На вопрос следователя, уходил ли он в ноябре 1918 года вместе с отрядом Серебрякова и по какой причине, Султанбек Касаевич ответил: «В 1918 году я ушел, как беженец, не потому, что был сторонником Добрармии, а просто из-за того, чтобы спасти свою жизнь, из-за того, что в 1918 году шли сильные беспорядки и когда я вернулся домой, то... оказался дом мой сожженный и все мое имущество, движимое и недвижимое, было разорено...».

Следующий допрос Клишбиева проходил 2 июня. В протоколе дознания указано, что следователь Политбюро проводил «опрос» в качестве обвиняемого «нижеследующего гражданина», который показал следующее:

«Клишбиев Султанбек, 54 лет, по национальности кабардинец, отставной полковник, образование — юнкерское Елизаветградское кавалерийское училище. Место рождения — Нальчикского округа, селение Нальчикско-Клишбиевское. Место постоянного жительства — слобода Нальчик, Бульварная улица, дом №80».

И далее, как сказано в протоколе, Клишбиев по существу дела показал следующее — рассказал о своей военной службе с 1889 года в армии, когда поступил добровольцем-вольноопределяющимся в 46-й драгунский полк. Оттуда уехал на учебу в Елизаветградское кавалерийское училище. Потом была кадровая служба в кавалерийских полках, а в 1908 году состоялся перевод Клишбиева из кадров армии на новую должность помощника начальника Хасав-Юртовского округа, затем он стал здесь и окружным начальником.

В сентябре 1910 года, «показывал» на допросе Султанбек Касаевич, он «был переведен по распоряжению начальника Терской области начальником Нальчикского округа, в котором служил до дня переворота 1917 года».

На вопрос следователя, чем Клишбиев занимался после марта 1917 года, последовал ответ: «После отстранения меня от должности начальника округа я занимался хлебопашеством на земле, которая мною приобретена в количестве 50 десятин в 1906 году, но невыкупленной осталась до настоящего времени».

На следующий вопрос: служил ли в Добровольческой армии, чем занимался во время ее прихода, чем занималась «комиссия по выяснению убытков», ответил: «С приходом Добровольческой армии мне было предложено командующим войсками Терской области генералом Ляховым занять должность помощника по гражданской части правителя Кабарды, но я от этой должности отказался, мотивируя свой отказ тем, что я вышел в отставку и к тому же чувствую себя слабым...

Я был избран в Комиссию по выяснению убытков, понесенных гражданами в 1918 году. Сама эта комиссия не имела никакого права накладывать никакой контрибуции, а цель ее существования была исключительно для выяснения стоимости и количества пропавшего, что и было внимательно опознано указанной комиссией. По окончании выяснения дело было передано в Хозяйственную управу при правителе Кабарды.

Ограблены по селениям были преимущественно зажиточные. Хотя среди них были и малозажиточные. В указанную комиссию были избраны Магомет Шалбаров, Хаджи-Мурат Тавкешев и Исхак Муллаев...».

Следователь Политбюро отнесся к Клишбиеву совершенно непредвзято и объективно рассмотрел его дело, ознакомился с заявлениями в его защиту, опросил свидетелей. Подобным же образом отнеслись к Султанбеку Касаевичу и члены Терского областного революционного трибунала, приехавшие в Нальчик для рассмотрения ряда дел по Нальчикскому округу.

И в результате Выездная сессия Терского областного ревтрибунала, под председательством Вартанова, на своем заседании, состоявшемся 8 июня 1920 года, в отношении обвиняемого Клишбиева выносит такое постановление: «Рассмотрев настоящее дело, имея в виду, что против Клишбиева нет достаточных улик, изобличающих его в контрреволюции... и деятельности его против Советской власти, гражданина Клишбиева впредь до разбора дела освободить из под стражи, избрав меру пресечения — поручительство».

И уже на следующий день, 9 июня, нашлись люди, готовые взять на поруки бывшего начальника Нальчикского округа полковника Клишбиева, что в обстановке того времени безусловно являлось актом гражданского мужества. Заведующий окружным отделом народного образования Василий Григорьевич Павлов, житель селения Ашабово (Малка) Тембот Асланбекович Атажукин и житель Нальчика Федот Калинович Шелковников давали «поручительную записку» Терскому областному революционному трибуналу в том, что берут «на свое поручительство обвиняемого гражданина Султанбека Касаевича Клишбиева, обвиненного в контрреволюции, впредь до разбора его дела Ревтрибуналом» и обязуются по первому требованию доставить его в суд.

Поручитель Василий Григорьевич Павлов, помимо заведования окружным отделом народного образования, входил в «Нальчикский городской революционный комитет», он был введен в его состав от «окружной партии коммунистов».

Второй из поручителей — пятидесятилетний Тембот Асланбекович Атажукин — происходил из известного кабардинского княжеского рода. В составе Кабардинского конного полка он участвовал в боях на Австрийском фронте.

А в том, 1920 году, как бывший князь, находился на положении «социально-чуждого элемента». В списке лиц, «опасных в политическом отношении», проживавших в Нагорном округе Кабардино-Балкарской автономной области на 1926 год, где числилось 79 человек, будет указан и бывший поручитель Клишбиева: «№45. Атажукин Тембот, сел. Малка. Рядовой контрреволюции».

Итак, 9 июня 1920 года Султанбек Касаевич Клишбиев освобождается из Нальчикской тюрьмы. Но в тот же день из Нальчика с грифом «Секретно, срочно» в Пятигорск в Северо-Кавказский ревтрибунал пошло заявление заместителя председателя Нальчикского окружного ревкома, члена Президиума окружного бюро РКП(б) Федора Ивановича Фаддеева, в те дни исполнявшего обязанности предревкома:

«Мне лично известно, что бывший полковник гражданин Клишбиев во время пребывания в Нальчике отряда Серебрякова был командирован в Кубанскую область в штаб Добрармии для установления связи между отрядом Серебрякова и Кабардинским национальным Советом, с одной стороны, и Добрармией — с другой, т. е. Клишбиев тем самым принимал активное участие в борьбе против Советских войск.

Ныне мне стало известно, что Клишбиев освобождается из под ареста на поруки. Я протестую против освобождения Клишбиева. Вместе с Клишбиевым был командирован и находящийся в тюрьме Магомет-Гирей Тамбиев».

В те же дни в ревтрибунал обратился и сам председатель окружного ревкома Бетал Эдыкович Калмыков с протестом против освобождения Клишбиева из-под ареста. При этом он выдвигал против него обвинения в «преступных действиях» против «трудового народа» и Советской власти, хотя в ходе дальнейшего следствия Терский ревтрибунал не найдет состава преступления в действиях Клишбиева на основании показаний Калмыкова.13

 
Бетал Калмыков на трибуне. Картина из экспозиции Национального музея КБР.
Название картины, автор и дата не указаны. 4 августа 2016 года.

«Во время самодержавия Клишбиев был начальником округа около 6 лет, — писал Калмыков. — Будучи начальником округа, он путем взятия в стражу преступного элемента Нальчикского округа прекратил в округе разбои, грабежи, кражи. Этим путем за счет народных денег он приобрел доверие народа. Укрепившись, он стал жать трудовой народ, передавал земли князьям и дворянам. Благодаря этому было в 1913 году народное восстание, жестоко подавленное Клишбиевым Султанбеком...

Он у власти был до революции. Затем как будто ушел от политики, но на самом деле в марте месяце 1918 года, когда организовалась в Нальчикском округе Советская власть, он увез из Нальчика 21 пулемет и организовал шайки для нападения на железные дороги и нападал.

Его шайка в том же 1918 году напала на Нальчикскую тюрьму и освободила несколько контрреволюционеров. Затем, когда советскими войсками был разгромлен Серебряковский отряд, он ушел с остатками его на Кубань и там все время был в Шкуринском отряде. Вернулся вместе с Деникинским отрядом, коим был занят Нальчикский округ.

При добровольцах он занимал ответственный пост — он был председателем комиссии по возмещению убытков, причиненных князьям и дворянам большевиками. Он повел дело так, что окончательно разорил трудовой народ Нальчикского округа, передав все имущество трудового народа князьям и дворянам…

В июле месяце 1918 года в Нальчике был зверски убит в гостинице Шуйского комиссар Нальчикского округа Сахаров. Организатором этого убийства был Клишбиев, а исполнителями были офицеры Кабардинского полка...».

 
А. И. Сахаров, первый комиссар Нальчикского округа.
Из экспозиции Национального музея КБР. 4 августа 2016 года.

По воспоминаниям Ж. Балкарова, которые приводит архивист Е. С. Тютюнина в книге «Краеведческая мозаика. Статьи. Документы. Фотографии», «деятельность Нальчикского окружного народного Совета во главе с Сахаровым была направлена на борьбу с контрреволюцией. Трудящиеся надеялись на него и верили ему. Он был искренним, честным работником Советской власти. Насколько его любил простой народ, настолько ненавидели контрреволюционеры.

Члены народного Совета не раз говорили ему о необходимости носить при себе оружие, так как враги могут напасть в любой момент. На что он отвечал: «Дело не в оружии, а в работе, в идее, в вере в победу трудящихся». Пренебрегая опасностью, сам он не носил оружия, но в то же время вооружил всех членов народного Совета, выдав каждому по винтовке и по 100 патронов.

Это случилось в ночь с 30-го на 31 июля 1918 г. В комнату №5 (в бывшем доме Шуйского), которую занимал Сахаров, пробрались два человека из серебряковской банды. Они нанесли ему удары кинжалами в грудь, живот, порезали ему обе руки. Истекающий кровью, Сахаров выскочил на улицу и через сад побежал к дому, где жили некоторые члены народного Совета. Товарищи Борукаев, Текужев и Сокуров, услыхав крик, бросились к квартире Сахарова.

Его они увидели в саду. Добежав до будки, он упал на землю и скончался. Так зверски расправились контрреволюционеры со стойким революционером, настоящим защитником трудящихся, борцом за Советскую власть. Тело Сахарова было похоронено на городском кладбище».

Автор документальной повести «Страна Прометея», белоэмигрант Константин Чхеидзе, приводит свою версию (в повести Сахаров выведен как комиссар Сатов, но его убийца назван подлинным именем — прапорщик Кабардинского конного полка Иван (Вано) Церетели): «Коммунисты арестовали брата той девушки, которую любил Вано. Ему угрожал расстрел. Знавшие закулисные дела коммунистов люди утверждали, что на расстреле особенно настаивает комиссар Сатов. Вано решил убрать комиссара Сатова...».

О том, что Церетели, а также офицер Кабардинского конного полка Инароков были убийцами Сахарова, и писал Калмыков. В обстановке разгоравшейся гражданской войны полноценное следствие в 1918 г., вероятно, не проводилось, но то, что убийство Сахарова было политическим актом, каков бы ни был его непосредственный мотив: месть или даже ревность, сомнения не вызывает.14

10 июня был допрошен житель Нальчика Магомет-Гирей Исмаилович Тамбиев, младший брат известного кабардинского просветителя, инженера Паго Тамбиева. Его имя называл в своем заявлении в Северо-Кавказский ревтрибунал заместитель председателя окружного ревкома Федор Фаддеев.

В те дни обвиненный «в контрреволюции» Магомет-Гирей Тамбиев находился в тюрьме, там и взял у него показания член следственной комиссии при Терском областном революционном трибунале. Допрошенный в качестве свидетеля Тамбиев «показал»:

«В 1918 году у нас в Нальчикском округе была Советская власть, наш округ управлялся Советом. В августе у нас образовался в виде подотдела Совета Кабардинский национальный Совет. В этот Совет был в качестве члена избран и я. Султанбек Клишбиев в работе этого Совета участия не принимал, и вообще Султанбек Клишбиев после революции в политической жизни нашего округа ни активной, ни пассивной жизни не принимал.

Кабардинский Совет просуществовал менее месяца и был ликвидирован Назиром Катхановым, вошедшим в Нальчик с осетинами-керменистами и шариатскими войсками... После этого занял Нальчик Серебряков со своим отрядом и, продержавшись в Нальчике около месяца, под давлением советских войск ушел на Кубань...

За неделю до ухода Серебрякова из Нальчикского округа я и Султанбек Клишбиев уехали в Баталпашинский отдел, как частные лица. У нас на руках были лишь удостоверения личности и пропуска. Мандатов для представления нами связи Добровольческой армии с Кабардинским Советом и с Кабардой у нас не было...

Где жил в Баталпашинском отделе Клишбиев, я не знаю, но знаю с его слов, что он уехал, чтобы быть подальше от политики... Его личность в Нальчикском округе весьма популярна среди трудящейся массы. Он не политик, но прекрасный администратор...

Все нации в Кабарде горой стоят за Клишбиева и его жену, которая как сестра милосердия ухаживала за находящимися в Реальном училище больными и ранеными красноармейцами.

Во время занятия белогвардейцами Нальчика она не пустила белогвардейцев в училище уничтожать несчастных, заявив, что они войдут лишь через ее труп. Это обстоятельство знает весь Нальчик и округ, ныне стоящий за Советскую власть».

Только три дня пробыл на свободе Султанбек Касаевич Клишбиев. Решительные меры, предпринятые против него местными ревкомовцами, обращавшимися в Северо-Кавказский и Терский трибуналы, сыграли свою роль, и уже 11 июня председатель Терского областного ревтрибунала Станский шлет из Владикавказа в Нальчик телеграмму председателю Выездной сессии трибунала Вартанову с требованием: «...гражданина Клишбиева Султанбека заключить под стражу с содержанием в тюрьме, впредь до разбора его дела, с 12 июня 1920 года».

Вслед за этим, конечно же с подачи из Нальчикского окружного ревкома, 17 июня в Нальчик пришла из Пятигорска от члена Северо-Кавказского трибунала Гибиева телеграмма: «Установить строгий надзор за содержащимся в вашей тюрьме бывшим начальником округа Клишбиевым, которому, по дошедшим до нас сведениям, пытаются устроить побег из тюрьмы».

Подобное развитие событий для Султанбека Касаевича складывалось уже угрожающе. Ведь в такой ситуации даже во время прохода по тюремному двору для допроса любой его шаг в сторону мог быть истолкован конвоиром как попытка к побегу, за которым тут же мог последовать выстрел.

По распоряжению Терского областного ревтрибунала «дело для доведения по обвинению Султанбека Клишбиева в контрреволюции» вел уполномоченный Политбюро Нальчикского округа Самойлов. Хорошо понимая обстановку, сложившуюся вокруг Клишбиева в Нальчике, и сочувствуя ему, так как после доверительных бесед с ним поверил в то, что тот не враг «Советской власти и трудового народа», Самойлов принял решение направить его во Владикавказ, о чем 29 июня и сообщил председателю Терской областной Чрезвычайной комиссии Девинталю: «Отправлена партия арестантов в распоряжение Особого отдела Х армии. Передайте Особому отделу X, чтобы он обратил внимание на арестованного Клишбиева, заслуживает доверие, имеет ценные сведения по отношению местных властей, которые ведут интриги, меня стараются не информировать...»

Вслед за отправленным во Владикавказ Султанбеком Касаевичем туда же уезжает его жена. Продолжая бороться за то, чтобы облегчить участь мужа, Кябахан Темиркановна 5 июля обращается в Военно-революционный комитет Терской области со своим заявлением:

«Прошу осведомить меня о местонахождении дела мужа моего, Султанбека Клишбиева, арестованного и привезенного 29 июня из г. Нальчика и находящегося теперь в местном концентрационном лагере».

Кябахан Темиркановна в последующие дни пытается выяснить, где находятся следственные материалы на ее супруга и кто вообще занимается его делом. Она не знала, что ее заявление от 5 июля будет переслано из Терского ревкома в областную Чека, где и пойдет доследование по делу Султанбека Касаевича, а сам он из концлагеря, где находились бывшие белые офицеры и прочие «буржуазно-контрреволюционные элементы», 7 июля переводится во Владикавказскую тюрьму.

Не имея о нем никаких сведений, Клишбиева 24 июля направляет прошение на имя председателя Терского областного ревтрибунала Станского. Кябахан Темиркановна писала, что муж ее, полковник Клишбиев, 21 апреля был арестован в Нальчике, но в июне постановлением Выездной сессии Терского ревтрибунала «освобожден под поручительство, а через три дня на основании сообщения тов. Калмыкова и распоряжения из Владикавказа был вновь арестован и теперь содержится во Владикавказе в концентрационном лагере.

В точности я не знаю, в чем именно обвиняют моего мужа, — продолжает в прошении Клишбиева, — ибо обвинение, насколько мне известно, не носит конкретной формы, и, по-видимому, арест его вызван личной неприязнью к нему некоторых лиц. Вся жизнь и прежняя (до 1917 г.) служба моего мужа в Нальчике прошла на виду всей Кабарды, которая относится к нему с уважением... Со времени февральской революции муж мой нигде не служил и, живя в Нальчике, занимался хозяйством.

Также не служил и при добровольцах и категорически отказывался от всяких должностей. В то же время муж мой защищал народ от притеснений, и когда в 1919 году деникинцами была наложена контрибуция на предместье Нальчика в возмещение убытка, причиненного красноармейцами помещикам, то мой муж усиленно хлопотал и добился сложения этой контрибуции. Этим и объясняется уважение к моему мужу населения.

Если к этому добавить, что при занятии в 1919 году Нальчика добровольцами я ухаживала за больными и ранеными красноармейцами, имея на своем попечении свыше 2000 человек, можно сказать, грудью своей защитила их от насилия, то из всего сказанного становится видно вполне лояльное отношение к Советской власти и мое, и моего мужа».

Заканчивая свое прошение председателю Терского областного ревтрибунала, Кябахан Темиркановна пишет, что ввиду того, что ее мужу до сих пор не предъявлено конкретного обвинения и, учитывая то, что ранее «ревтрибунал в выездной сессии» не усмотрел в данных дела оснований для содержания его «под стражей, что пагубно отражается на его здоровье», она просила освободить Султанбека Касаевича «под поручительство».

Прошение было датировано 24 июля, а 28-го из Терского ревтрибунала его препроводили «по принадлежности» в Особый отдел Терской Чрезвычайной комиссии.

Накануне же, 27 июля, военный следователь Особого отдела чекист Просвирин, до этого ознакомившись с делом и проведя еще раз следствие, «допросил по делу в качестве обвиняемого» Султанбека Касаевича Клишбиева, 54 лет, кабардинца, бывшего полковника.

Судя по протоколу допроса, для военного следователя Просвирина, на основании имевшихся в деле материалов и опроса свидетелей, в основном уже было ясно, кто же такой на самом деле бывший полковник Клишбиев и насколько соответствует действительности все то, что предъявлялось ему в обвинениях. Теперь его интересует лишь только одна сторона прошлой деятельности этого человека, он хочет уточнить обстоятельства его службы при белых в качестве председателя комиссии по выяснению убытков, понесенных населением в 1918 году.

И Султанбек Касаевич дает показания: «В 1917 году я получил чистую отставку с пенсией. Был в феврале 1919 года сбором доверенных всех обществ Нальчикского округа выбран в Комиссию по выяснению понесенных населением убытков в осень 1918 года...

Никакой контрибуции не предполагалось взыскивать с населения... Исполнив возложенную на меня народом задачу в течение 2-х с половиной месяцев, я сложил с себя полномочия и занимался по-прежнему сельским хозяйством и ни в какие служебно-административные дела не вмешивался. Жил дома, занимался сельским хозяйством до своего ареста 21 апреля. Виновным себя ни в чем не признаю».

Прошло два дня. Они понадобились следователю Просвирину, чтобы, еще раз внимательно осмыслив материалы дела №933, вынести свое постановление, от которого зависела дальнейшая судьба человека — бывшего начальника Нальчикского округа полковника Клишбиева.

И вот 30 июля военный следователь Особого отдела Терской областной Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией Просвирин выносит постановление о том, что, рассмотрев дело №933, нашел: в отношении гражданина Султанбека Клишбиева «следствием предъявленное обвинение — служба у белых — считаю на основании ведения следствия не доказанным и ввиду того, что Клишбиева можно использовать как военного специалиста (полковник старой армии) полагаю: Клишбиева Султанбека отправить в распоряжение Кавфронта для назначения на Польский фронт, а дело №933 прекратить и сдать в архив».

4 августа 1920 года Терская областная Чрезвычайная комиссия, ознакомившись с выводами следователя Просвирина, выносит окончательное решение: «...заслушав и рассмотрев дело №933 по обвинению Клишбиева Султанбека в службе у белых и выяснив, что обвинение не доказано, постановила: Клишбиева направить в Кавфронт для отправки на Польский фронт. Дело сдать в архив».

В то время советская Россия вела войну с Польшей. Это значило, что туда на Польский фронт через штаб Кавказского фронта в Ростове и должен был попасть как военный специалист бывший полковник старой российской армии Султанбек Касаевич Клишбиев.

Но далее Ростова Клишбиеву уехать не довелось. Там его вновь арестовали и заключили в тюрьму, где в 1920 году и оборвалась его жизнь. По одним сведениям, он был расстрелян, по другим — умер в тюремной больнице.

В 1932 году жена полковника Клишбиева Кябахан Темиркановна, два родных брата и сестра которой эмигрировали за границу, жившая в Дагестане, была органами ОГПУ арестована и доставлена в Нальчик. Ее приговорили к пяти годам ссылки в Казахстан. О дальнейшей судьбе Кябахан Темиркановны выяснить ничего не удалось.

Известно, что сын Клишбиевых Мурадин (он же Мурат) в тридцатые годы жил в Томске. В 1936 году он был арестован «за участие в котрреволюционной организации» и в 1937-м приговорен к 10 годам лишения свободы и пяти годам поражения в правах.15

Фотографий Султанбека Клишбиева к настоящему времени не удалось разыскать ни историкам, ни сотрудникам Архивной службы КБР, ни энтузиастам.

*  *  *

Активный участник Гражданской войны и революционного движения на Северном Кавказе Назир Катханов, отличавшийся умом и рассудительностью, был довольно популярен как в области, так и за её пределами. В годы Гражданской войны он возглавил шариатские войска, выступившие в защиту революции. Катханов был убежден, что советская власть и шариат вполне совместимые вещи. Вера в Бога, считал он, совершенно не мешает советской власти, более того, такое сочетание вдохновляло бы трудовые массы на борьбу с контрреволюцией.

С построением социализма, полагал Катханов, настанет свобода вероисповедания. Это, по его мнению, означало обеспечение равенства религий, обучение детей шариату, а также введение советских шариатских судов. «Принципы ВКП(б) и шариата идентичны», — говорил он. Катханова прозвали «красным шариатистом».

 Катханов родился в с. Псыхурей в дворянской кабардинской семье муллы Адиль-Гирея Катханова (1857–1919) в 1891 году. Окончив медресе, в 1911 году окончил Баксанское духовное училище, а после окончания Нальчикского реального училища преподавал в нём арабский язык и историю Востока.

Назир Катханов участвовал в 1 съезде Нальчикского округа, провозгласившего Советскую власть в Кабарде и Балкарии в марте 1918 года. С 1918 года член Областного и Нальчикского ревкома, начальник Окружной милиции по Нальчикскому округу. Почетный председатель 6-го съезда народов Кабардино-Балкарии наряду с В. И. Лениным и Г. К Орджоникидзе в декабре 1919 г. Делегат 2-го Конгресса Коминтерна. Участвовал в похоронах Джона Рида в Москве в 1920 году.

С 1920 года — член Кабардинского ЦИКа, заведующий РКИ, юстиции, ОНО, член коллегии Наркомпрода. Один из основателей первого музея (Краеведческого) в Нальчике. Делегат X Всероссийского съезда Советов в декабре 1922 года. Входил в состав почетного караула на похоронах В. И. Ленина.

23 апреля 1928 года Катханова арестовали в Москве и доставили в Нальчик. Его обвинили в создании контрреволюционной националистической группы, ставившей своей целью совершение террористических актов. Коллегия ОГПУ, заменявшая в данном случае суд, своим постановлением от 3 августа 1928 года приговорила шестерых видных деятелей области, в том числе и Катханова к расстрелу.

Определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР от 9 января 1960 г. приговор отменен за недоказанностью предъявленного Катханову обвинения.

27 декабря 1990 года Указом Президента СССР М. Горбачева Назир Катханов награждён орденом Боевого Красного Знамени посмертно за «большой вклад в установление Советской власти на Северном Кавказе, умелое руководство боевыми операциями и проявленные при этом храбрость и мужество».16

*  *  *

Бетал Калмыков долгое время был фигурой номер один в Кабардино-Балкарской АО, а затем КБАССР. Становление области и политические репрессии — две неразделимые стороны деятельности этого человека.

Родившийся 1893 году в с. Атажукино (ныне с. Куба Баксанского района) в бедной крестьянской семье, Бетал был с 14 лет пастухом, затем рабочим. В 1913 году стал одним из руководителей Зольского восстания против местной аристократии.

В 1915-1916 годах участвовал в организации и руководстве революционно-демократическим союзом горской бедноты «Карахалы» («Беднота»). Вступив в марте 1918 года в РКП(б), Калмыков стал одним из руководителей работы 1-го съезда Нальчикского округа, провозгласившего установление Советской власти в Кабарде и Балкарии. В 1919 году командовал партизанскими отрядами, затем полком и дивизией в Красной Армии.

После разгрома белогвардейцев был председателем ревкома Кабардино-Балкарии. В 1920–30 годах — председатель Кабардино-Балкарского областного исполкома. В 1930–39 годах 1-й секретарь Кабардино-Балкарского обкома ВКП(б). Избирался членом ВЦИК РСФСР и ЦИК СССР, с 1937 года — депутат Верховного Совета СССР. Награжден орденом Ленина и орденом Красного Знамени.

Бетал Калмыков был арестован органами НКВД 12 ноября 1939 года. 26 февраля 1940 года приговорен Военной коллегией Верховного Суда СССР к смертной казни по обвинению в создании контрреволюционной организации в Кабардино-Балкарии и подготовке террористического акта. Расстрелян 27 февраля 1940 года в Москве. Реабилитирован 18 декабря 1954 года.17


___________________________________________

1. Опрышко О. Л. По тропам истории. Нальчик. 2007 г. С. 175–233.

2. Пеннер В. Я. Пеннер Н. В. Нальчик глазами современников. Нальчик. 1993. С. 56–57.

3. См. прим. 1.

4. Опубликовано на сайте Республиканское информационное агентство Кабардино-Балкария. 14.03.2016.

5. См. прим. 1.

6. Котляров В. Котлярова М. Неповторимый Нальчик. Нальчик. 2006. С. 74.

7. Забытый герой. Заурбек Даутоков-Серебряков. Солдаты ХХ века — проект Международного объединенного биографического центра.

8. См. прим. 6.

9. См. прим. 1.

10. Там же.

11. Нефляшева Н. Северный Кавказ сквозь столетия. Шариат и Советская власть. Кавказский узел. 22.06.2011.

12. См. прим. 1.

13. Там же.

14. Тютюнина Е. С. Краеведческая мозаика. Статьи. Документы. Фотографии. Нальчик. 2014. С.184186.

15. См. прим. 1.

16. Катханов Назир Адильгиреевич. Материал из Википедии.

17. Калмыков Бетал Эдыкович. Материал из Википедии.

предыдущая | оглавление | следующая

© 2000–2017 ys & inn «Нальчик 2000. Фотогалерея. История. Справка». Сайт не является СМИ. Ограничения по возрасту: 12+.
Запрещается использование материалов сайта без разрешения авторов. Для получения информации по всем интересующим вас вопросам используйте адрес электронной почты ysign@ya.ru.

Горными тропами Кабардино-Балкарии/a></td>
			</tr>
		<tr>
			<td align=
Нальчик. История, фотографии, афиша, веб-камеры, карта города Нальчик Официальный сайт Кабардино-Балкарской правды Портал Средства массовой информации КБР Новости КБР и Нальчика сегодня онлайн Сухомейло Я. В. |  портфолио