История Нальчика    |    Фотогалерея    |    Справка    |    Карта Нальчика    |    Библиотека    |    Скачать    |    Контакты


  

   



След Лукича
Лариса Шадуева, газета «Кабардино-Балкарская правда», 10.02.2009 г.

•••••Нередко, говоря о нем, затрудняются назвать его фамилию, полностью имя и отчество. Лукич — и этого достаточно, чтобы сразу же понять, о ком идет речь. Год назад он ушел из жизни. Человек-легенда. Иногда кажется, что все без исключения художники республики учились у него. А их, учеников Лукича, и вправду много: Мухамед Кипов, Мухадин Кишев, Герман Паштов, Валерий Захохов, Юрий Чеченов, Хызыр Теппеев, Михаил Иевлев, Светлана Азаматова, Андрей Колкутин, Зелимхан Индрисов, Анатолий Маргушев, Лариса Нурмагомедова… Перечислять можно долго, и не суть важно, связал его ученик всю свою дальнейшую жизнь с изобразительным искусством или нет. Главное, что каждый, кто посещал его изостудию, научился видеть красоту, ценить ее. Стал поэтом один из студийцев — Руслан Семенов. Это его строки выгравированы на памятнике учителю в Кисловодске:
•••••Андрей Лукич, учитель светлоокий,
•••••Уж тем достоин лучших в мире слов,
•••••Что есть на свете памятник высокий
•••••Из совести его учеников.
•••••Как создавался этот нерукотворный памятник в сердцах учеников? Ведь Андрей Лукич Ткаченко взялся руководить изостудией Дворца пионеров Нальчика, когда из-за мизерной зарплаты от этого дела отказались художники, довольно известные в республике. Только одно дело быть хорошим живописцем и совсем другое — учителем, зажигающим звезды в самом начале нелегкого жизненного пути ученика. А это уже, как говорится, от Бога.
••••• Никто не может определить, какой педагогической системы придерживался Лукич, да и была ли она вообще у него. «Сама атмосфера затягивала,— говорит художник, председатель Союза художников КБР Анатолий Маргушев. — Туда хотелось ходить. Лукич больше заражал своей любовью к искусству. В студии было четыре группы, занимавшиеся в две смены. Он не мог все время сидеть в студии, поскольку каждого надо было обеспечить бумагой, карандашами, красками, которые он выбивал, обходя различные инстанции. Всех рассадит и поручает старшим следить за младшими, а затем придет и проверит. Так создавалась школа преемственности». Кстати, атмосфера творчества и доброжелательности затягивала настолько, что многие, нередко в ущерб занятиям в общеобразовательной школе, сидели в студии по две смены подряд. Родители приходили к Лукичу, жаловались на то, что ребенок школу забросил… Он, конечно, для проформы пожурит, хотя сам только приветствовал такое усердие. Даже часто рассказывал, как тот или иной его ученик, поступивший в художественное учебное заведение, сидел в студии допоздна и рисовал. Без монотонных нотаций, он как бы таким образом им говорил: и у вас получится, только побольше работайте над собой. Все это, словно зерна в благодатную почву, западало в эмоциональные детские души и давало добрые всходы. И не дай бог, если Лукич увидит кого-то из своих студийцев за иным, кроме рисования и учебы в школе, занятием… С возмущением он потом всем рассказывал, что тот «собак гоняет» (это любимое его выражение) вместо того, чтобы заниматься серьезным делом. Авторитет Лукича был очень высок, и никто не хотел так низко пасть в глазах учителя, то есть предстать перед его взором за столь далеким от искусства занятием.
•••••Каждый год в сентябре Андрей Лукич обходил все школы города и, заходя в каждый класс, рассказывал об изо— и фотостудиях, приглашал ребят. «Я не знаю другого такого педагога, который сам себе создавал бы трудности, — вспоминает Анатолий Маргушев. — Ведь после его школьных обходов во всех четырех студиях просто яблоку негде было упасть». Разумеется, месяца через два-три в процессе естественного отбора многие сами отсеивались, и в студии оставались только самые увлеченные. У Лукича, в отличие от школы, можно было рисовать сколько душе угодно. Старшим, вопреки строжайшему запрету руководства Дворца пионеров, оставлял ключи от студии, и те занимались допоздна. Причем никаких инцидентов не было:настолько дорожили доверием учителя, который всячески их поддерживал. Всей душой болел за каждого своего ученика, особенно был внимателен к тем, кто жил победнее, время-то было послевоенное. Заметив, что ходивший в студию пешком из Второго Чегема Мухадин Кишев вдруг пропал, Андрей Лукич поехал на велосипеде в село и нашел того играющим с мальчишками в футбол. На следующий день прогульщик был в студии. И когда Кишев уже окончил институт, в первую очередь приехал к своему учителю, а затем домой. Вообще он не выпускал из виду своих учеников, даже когда те становились взрослыми. Так, Мухамеду Кипову в войсковую часть пришла от Лукича посылка с полностью укомплектованным этюдником. Помогал, кому только мог, в тяжелые перестроечные времена: одному холст принесет, другому краски, третьему кисти… Нередко бывало, он как будто чувствовал, что кому-то из учеников плохо. Так, вроде бы случайно позвонил Светлане Азаматовой, находившейся в то время в очень бедственном положении и бывшей не в состоянии пойти оформить пенсию. Старый учитель поднял на ноги всех чиновников и решил вопрос.
•••••Вряд ли все это можно объяснить только любовью к детям и искусству. Здесь было нечто большее, не укладывающееся в стандартные определения. «Фронтовик, чьи боевые заслуги были отмечены орденами и медалями, он сам по себе был широкой натурой, состоявшейся личностью. А ведь дети все чувствуют, и, я думаю, именно это оказывало действие на весь процесс обучения, — рассказывает художник Лариса Нурмагомедова. — Ведь как нужно уметь увлечь детей, чтобы те даже в летние каникулы предпочитали сидеть в студии, чем где-то гулять, гонять в футбол, да мало ли еще детских забав…». Поступив в художественные учебные заведения, студийцы, приезжая домой на каникулы, всегда привозили с собой свои новые работы. Все они висели в студии как наглядный материал, и дети имели представление о требованиях, предъявляемых для поступления в художественное училище, институт или академию. Мало того: Андрей Лукич сам звонил, наводил справки, раздавал программы вступительных экзаменов, которые ему присылали. Нередко он приезжал поддержать своих учеников, поступавших в художественные учебные заведения. Студенты во время каникул опять-таки пропадали в студии, давая своего рода мастер-классы. Кстати, наглядности в процессе обучения Лукич уделял большое внимание. Уже состоявшийся художник Мухамед Кипов работал в студии над пособием по акварели для художественной школы. Понятно, что когда дети наблюдают за процессом мастера, бывшего ученика их учителя, это действует посильнее любых объяснений. Именно так дети учились самостоятельно работать, анализировать.
•••••«Каждый был абсолютно свободен в выборе предмета изображения, — говорит художник Юрий Чеченов. — Он мог только посоветовать, что лучше. И натюрморты мы сами составляли, а потом этот натюрморт был «священным»: никто не мог даже что-то в нем переставить до тех пор, пока его не убирал тот, кто поставил. В студии занимались ученики самых разных возрастов, что само по себе уже как бы заставляло детей постоянно учиться, не останавливаясь на достигнутом. Конечно, днем было больше учеников младшего возраста, а вот самое интересное начиналось к вечеру, когда эти «большие дядьки» начинали делать свои сложные постановки, многодневные штудии гипсовых фигур, и вся «малышня» прибегала посмотреть, как работают «корифеи». Да, существовали музеи, художественные альбомы, только вот наблюдать за работой живого авторитета — лучшей школы и быть не могло, и по-настоящему привлекало именно это».
•••••Немаловажную роль в том, что в студии всегда было много учеников, играло и то, что Лукич никогда не выставлял оценок. То есть не ранилось ничье самолюбие, не было никакой иерархии. Правда, хорошо сделанная работа не оставалась незамеченной, и любая похвала учителя была дороже всяких оценок. А еще он мог позировать своим ученикам, пригласить натурщика, если надо. И обязательно каждое лето два многодневных похода в живописные ущелья республики со старшими студийцами и однодневные, недалеко от города, с младшими. Что касается родителей, то с Лукичом детей могли хоть на край света отпустить.
•••••Удивительно, но он никогда не читал нотаций о честности, порядочности, трудолюбии, отзывчивости — все эти нравственные установки были в нем самом и настолько немыслимы в отрыве от учителя, что это само по себе обязывало следовать им. Он прожил долгую, нелегкую, но очень насыщенную жизнь — жизнь, посвященную обращению детских душ к миру прекрасного. Они навсегда остались его благодарными учениками. О нем они рассказывают своим детям. Рассказы эти потом превратятся в легенды, передаваемые из поколения в поколение всеми, кто будет соприкасаться с таким завораживающим миром изобразительного искусства, миром, в котором никогда не затеряется след учителя, след Лукича...

   

   
            
 

История   |   Фотогалерея   |   Справка   |   Карта   |   Библиотека   |   Скачать   |   Контакты

© 2000–2013 inn & ys «Нальчик 2000. Фотогалерея. История. Справка»


loading