|       |       |       |       |       |   


  

   



«Древо жизни» для будущих поколений
Лариса Раннаи, газета «Кабардино-Балкарская правда» от 21.05.2007 .

Понятно, что ни одно произведение искусства не нуждается в детальных разъяснениях. Оно или сразу принимается, пусть даже только эмоционально, или же нет. Памятник, посвященный адыгам — жертвам Кавказской войны, с первых же дней своего установления был встречен горожанами неоднозначно. Одним нравится безоговорочно, причем высокую оценку ему дали такие признанные мастера, как Михаил Шемякин, Руслан Цримов. Другим как-то все равно: ну, поставили, да и пусть стоит. У третьих он вызывает ассоциации с рыбьим скелетом, но никак не древом жизни. Конечно, каждый имеет право на свое мнение. И все же интересно, что думает об этом сам автор — скульптор Арсен Гучапшев:
— Вся проблема в том, что многие ожидали увидеть что-то привычное, шаблонное. Когда я устанавливал этот памятник, проходившая мимо девушка спросила: А где женщина с мертвым ребенком, воины? То есть, по ее мнению, памятник должен был носить повествовательный характер. Но скульптура сама по своей сути исключает повествование, и ее предназначение — знак, напоминание, чтобы человек задумался над тем, чему она посвящена. В принципе, это задача любого произведения искусства. Когда я работаю, не думаю о том, кто и как воспримет мой труд. Во всяком случае, всегда все делаю честно, так как это понимаю я, разумеется, считаясь с законами скульптуры и выражая мысль языком объемов и форм. Нальчик заполнен однотипными памятниками, каких полно в любом другом городе. Что мы делаем? Это ведь все равно что продолжать строить «хрущевки»!
Теперь, что касается самого памятника адыгам — жертвам Кавказской войны. Стилизованное древо жизни — древнейший символ адыгов. Почему семь ветвей? Во-первых, семь — счастливое число. Во-вторых, мы уже забываем о том, что надо знать свою генеалогию до седьмого колена. Это необходимо для того, чтобы избежать кровосмешения, чтобы дети рождались здоровые и красивые, а не для того, чтобы кичиться происхождением. Ветви, они как люди, а вот седьмая, самая верхняя веточка напоминает почку, которая вот-вот распустится — это новое поколение. Все это в динамике, с устремлением вверх, определенной энергетикой, если хотите. Война — большая трагедия. За сто сорок лет (к этой дате в Кавказской войне был поставлен памятник) мы должны были это осознать. Что и произошло. Этим знаком поставлена позитивная точка: хватит плакать и жаловаться, надо жить.
Люди находятся в плену шаблонов. Не только в скульптуре или искусстве вообще. От этого и проблемы у нас. Причем большие проблемы, потому что мы перестали думать. Вот мне говорят, мол, почему ты не можешь сделать работу, понятную большинству людей? А почему я должен на них ориентироваться, а не на мое понимание события? К тому же есть люди, которым это понятно и близко. Что бы ни говорили, моей работе от этого не лучше и не хуже — она стоит и, полагаю, предназначена для будущих поколений. Нельзя нормально жить и развиваться, воспринимая как нечто враждебное все, что не укладывается в привычные представления о чем бы то ни было. Нужно быть терпимым — это признак цивилизованного человека. Зачем спешить со скоропалительными выводами? Адыги всегда говорили: подумай, прежде чем сказать, осмотрись, прежде чем сесть. Добавить к этому мне нечего.

Что символизирует памятник жертвам Кавказской войны?

Лана Курпатова, экономист:
— Честно говоря, этот памятник мне очень нравится. В нем я вижу воздетые руки, обращенные с мольбой к Богу. А еще раздробленные вокруг главной оси ветви мне напоминают объединенные воедино народы Кавказа.
Мухамед Шомахов:
— Я считаю, что идея памятника, который стоит на площади, не должна быть настолько абстрактной, как в данном случае. Он должен вызывать чувство скорби и утраты.
Диана Авжакова, студентка:
— Думаю, что этот памятник несет в себе некую загадку. Я вижу в нем сплетенные одним общим горем народы Кавказа, застывшие в форме большой слезы.
Хабас Келеметов, директор Государственной национальной библиотеки, депутат Парламента КБР:
— К сожалению, не могу сказать, что я от него в восторге. Хотелось бы видеть настоящий памятник жертвам Кавказской войны, который у людей всех возрастов и национальностей мог вызвать глубокие чувства скорби и утраты.
Инесса Тхазаплижева:
— Каждый раз, возвращаясь с прогулки, я невольно останавливаюсь возле «Древа жизни» и вижу в нем что-то новое, чего до этого не замечала. В моем понимании, это протянутые к небу руки народов Кавказа, просящие у него помощи и сострадания.
Лариса Леонова, заместитель директора гимназии № 1:
— Когда я смотрю на такие произведения, стараюсь увидеть то, что хотел донести до зрителей автор. О чувствах к этому памятнику, честно говоря, не задумывалась. Но считаю его замысел очень удачным. Ведь дерево всегда ассоциируется с жизнью, возрождением.
Полина Дмитриева, служащая:
— Произведение искусства должно нести не только определенную символику, но и трогать душу людей, вызывать чувства скорби. Хотя символика «Древа жизни» мне понятна, боль народа, ее трагедию и утрату она не отражает.

  

   
            
 

   |      |      |      |      |      |  

20002013 inn & ys 2000. . .


loading