История Нальчика    |    Фотогалерея    |    Справка    |    Карта Нальчика    |    Библиотека    |    Скачать    |    Контакты


  

   



Балкарский след в «Слове о полку Игореве»
Елена Гергова, «Газета Юга» №40 (553), 30.09.2004 г.

•••••Балкарский этнограф и фольклорист Махти Джуртубаев издал книгу «Другая повесть о походе Игоря».
•••••Два года назад, в очередной раз перечитывая «Слово о полку Игореве», ученый, по его словам, остолбенел: «Вдруг я увидел то, что раньше почему-то не видел. И с того момента в течение целого года не мог думать ни о чем другом. Пусть это не покажется самоуверенностью, но в этой книге дана моя трактовка «Слова» и его разгадка. В литературоведении считалось, что поэма сохранилась целиком с некоторыми искажениями и так называемыми «темными местами». Но дело не в нескольких «темных местах». Нынешний текст «Слова» — почти сплошное темное место. Я не ограничился отдельными исправлениями, а полностью изменил весь текст, да еще и сделал добавление к нему, но не конъюнктуры ради, а чувствуя ответственность перед великим Автором.
•••••Не люблю сенсаций и никогда к ним не стремился. Не моя вина, что приходится огорошить читателя заявлением: большая часть выводов и толкований, к которым пришла наука о «Слове», неверна и не имеет под собой никаких оснований. По той простой причине, что вот уже два столетия специалисты изучают совсем не ту поэму, которую когда-то написал Великий Неизвестный. Придется поверить мне на слово. От поэмы сохранилась только небольшая часть — не более одной десятой. Вряд ли поэма имела то название, под которым известна сейчас. В поэме был не один главный герой (Игорь), а несколько, не только «Сон Святослава Всеволодовича», но еще и «Сон княгини Ольги». Из четырех плачей-обращений Ярославны ни один ей не принадлежит. Ее плач не сохранился. Произведение имело гораздо более широкие пространственно-временные рамки, и история являлась в ней не в виде фрагментов, а была предметом описания и раздумий Автора. Это был поэтический аналог «Повести временных лет», с которой имеется ряд текстуальных совпадений, как, впрочем, и с Лаврентьевской и Ипатьевской летописями. В поэме проводилось — не грубо и прямо — противопоставление двух героев: великого воителя Святослава Игоревича, добывшего славу русскому оружию и с честью павшего в битве, и Игоря Святославича, потерпевшего поражение в битве на Каяле и погубившего войско. Противоположны даже их имена».
•••••В книге даны три версии текста «Слова о полку Игореве» — 1800 года издания, нейтральный и объяснительный переводы академика Дмитрия Лихачева и новая редакция и перевод Махти Джуртубаева. Автор книги полагает, что поэма подверглась правке и сокращению еще в средневековье. И, скорее всего, это дело рук какого-то грека-византийца: «Слишком много чисто механических соединений слов и фраз — вот что выдает фальсификатора. Он владел русской речью, но знал смысл многих слов только приблизительно, составлять правильные словосочетания не умел, и, выписывая очередную компиляцию, не менял окончаний. Это, как и многое другое, помогло понять, что перед нами дело рук иноземца».
•••••В тексте встречается несколько карачаево-балкарских слов, которые из-за неуместной конъюктуры неточно толковались. Например, немало головной боли доставил исследователям таинственный «див» — слово, встречающееся в тексте. Кого только в нем ни видели — божество восточных народов (тюрко-иранский «див, дэв, деу»), существо вроде лешего или вещей птицы... А правильное объяснение было дано еще в 1989 году балкарским поэтом Али Байзуллаевым, но так и осталось неизвестным науке о «Слове». В карачаево-балкарском языке есть слово «дыф, дып», означающее сигнальный костер. На деревьях, чаще всего одиноких, стоявших на возвышенности, в старину складывали сухие дрова. Завидев приближение врага, караульный поджигал их. Благодаря цепи таких костров весть о беде почти мгновенно достигала селений, и воины успевали собраться и выступить навстречу противнику. Другой пример. Карна и Жиля из текста трактовались как некие погребальные божества. Но все дело в неправильной разбивке тюркского слова. Труба более трех метров длиной с колоколообразным раструбом в средние века применялась на Востоке как военный сигнальный инструмент. Человек, который трубит в карнай, на всех тюркских языках именуется карнайжи — во множественном числе карнайжиля. Следовательно, карнайжиля — это караульные, которые трубили в трубы».
•••••Махти Джуртубаев считает, что читатель не обязан ему верить. Он обязан верить своей логике: именно поэтому в книге помещен текст первого издания 1800 года без всяких исправлений и канонический перевод Дмитрия Лихачева. Таким образом читатель сам может сделать выводы.
 
   

   
            
 

История   |   Фотогалерея   |   Справка   |   Карта   |   Библиотека   |   Скачать   |   Контакты

© 2000–2013 inn & ys «Нальчик 2000. Фотогалерея. История. Справка»


loading